не находишь?
Хесбон огляделся. Он явно был в командном шатре господина, но видел лишь самого Принца. Вокруг не было никого из офицеров, и потому командующий решил, что они мертвы. Рядом с койкой принца лежали книги и инфопланшеты, стоял стол, заваленный листами пергамента и шкатулками. Хесбон посмотрел на рану и с ужасом увидел, что она не зашита, а растянута, и исходящие паром внутренности открыты холодному горному воздуху. Кожу вокруг раны покрывала сложная сеть из линий и символов, расходящаяся по телу. На его глазах знаки менялись и перетекали друг в друга, словно пытались спрятаться от его взгляда. Они расходились от кровавой дыры, словно лучи солнца.
Зорамбус все так же сочувственно улыбался, и Хесбон понял, что не испытывает боли. Но, натянув путы, он ощутил прилив страха. Драгун лишь сейчас заметил, что в глазах принца было нечто бесстрастное, безжизненное, будто они изначально принадлежали другому лицу, куда более жестокому.
— Мой господин, — заговорил он. — Моя рана. Она…
— He беспокойся, командующий. — Зорамбус сжал его руку и покачал головой. — Я достал снаряд и лично ее прочистил.
Принц снова улыбнулся. Но, единожды заметив это, Хесбон не мог избавиться от чувства, что у его владыки глаза кого-то другого. Или чего- то другого. Мертвые, нечеловеческие. Мысль об этом переполняла его растущим ужасом.
— Значит, я исцелен? — тихо спросил офицер.
Зорамбус же просто улыбнулся в ответ, а затем подошел к столу и открыл одну из книг.
— Мой господин, — выдавил Хесбон. — Мы не сможем прорваться к воротам. Я не могу ничего сделать. Солдаты храбро сражаются, но им негде укрыться. — Его голос дрогнул. — Где подкрепления? Где армия, шедшая из Мормоты?
Зорамбус обернулся, держа обеими руками предмет, который достал из шкатулки. При упоминании Мормоты его улыбка поблекла.
— Дравус подвел меня.
С растущим ужасом Хесбон наблюдал, как Принц идет к нему, а на его лице вновь проступает прежняя улыбка. Командующий вновь напряг руки, но понял, что слишком прочно привязан. Внезапно драгун осознал, что господин хочет навредить ему. Он отдал бы все, чтобы никогда не узнать, что же держит в руках Принц. Он втянул воздух в легкие и хотел было закричать, но, к своему ужасу, понял, что у него больше нет рта. Челюсти яростно двигались, но не могли открыть рот. Открывать было нечего. Теперь нижнюю половину лица обтягивала лишь гладкая кожа.
— Не стоит утруждать себя и тревожиться, командующий Хесбон. — Зорамбус покачал головой, словно недовольный отец. — Ты уже сделал все, что мне было нужно, и даже больше. — Он кивком показал на бойню снаружи. — Смерти твоих солдат были нужны, дабы завершить твое преображение.
Хесбон завыл сквозь сросшийся рот, но звук получился слишком тихим, приглушенным.
Зорамбус подошел к скамейке и внимательно посмотрел на открытую рану.
— Ты ведь помнишь, что я сказал, Хесбон. Дабы служить богам, мы должны мыслить, как боги. — Он вновь указал на двери шатра. — В нашем распоряжении великая армия. Ее обеспечили твои победы. Но даже если бы ты смог добраться до ворот, сколько времени ушло бы на то, чтобы взять их, командующий? — Он подождал ответа, а потом рассмеялся. — Прости, ты ведь не можешь говорить, не так ли? Ну тогда позволь ответить мне самому, друг мой. Слишком долго. К тому времени, как мы вошли бы в Вольгатис, сюда уже примчались бы расфуфыренные Кровавые Ангелы и нашли бы способ заполучить то, что должно принадлежать мне по праву. — Прежняя веселость покинула Принца, сменившись яростным рыком. Затем он взял себя в руки. — Однако если мы будем мыслить, как боги, то вспомним, что кроме простых каменных дверей есть и иные врата. — Принц провел рукой по линиям на коже Хесбона. — Но даже самому опытному заклинателю нужна помощь, чтобы пронзить стенки между реальностью и нереальностью. Столько смертей, Хесбон! — Глаза владыки блеснули. — Ты дал мне сегодня столько жизней. Столько боли. Столько душ, кричащих в унисон здесь, где Император так ослабил завесу… Смерть твоих солдат преподнесла мне нужную возможность, командующий Хесбон.
Он раскрыл ладони и поднес что-то к ране драгуна. Это нечто корчилось и извивалось меж пальцев. Офицер в ужасе уставился на него, не понимая, на что смотрит. Это было какое-то насекомое, похожее на чешуйницу, — продолговатое существо всего несколько дюймов в длину, покрытое металлическими пластинками.
— Наверное, я слукавил, когда сказал, что крыльями тебя благословил Император, генерал Хесбон, — усмехнулся Зорамбус, бросив создание на открытую рану.
Хесбон забился в узах, чувствуя, как холодное, напоминающее угря создание зарылось в его внутренности.
— Это дар всевышнего, но совсем не того, о котором ты бы мог подумать, а того, о ком тебе неизвестно.
Драгун больше не чувствовал чешуйницу, но ощущал тошноту, расходившуюся от того места, где она проникла в его тело: неприятное ощущение — как будто его внутренности превратились в жидкость.
— Главное, что к тебе прикоснулся иной мир, друг мой. Твоя душа стала податливой, восприимчивой к метаморфозам.
Хесбон забился на скамье, пытаясь разорвать путы. Принц все так же неспешно подошел к столу и открыл другую шкатулку. Из нее он достал перо и чернильницу, после чего вновь подошел к пленнику.
— Ты станешь моим катализатором, генерал, — сказал он, осторожно ведя пером вдоль уже начерченных на коже линий. — Твой героизм ускорит перемены, к которым призывали на Дивинусе Прим. Твоя жертва положит конец скучному застою.
Хесбон застонал от ужаса, увидев, как нечто синее и маслянистое выбирается из его живота.
— Видишь ли, — заговорил Зорамбус, отступая назад, — я должен добраться до Окаменелого меча первым. На карту поставлено больше, чем ты думаешь.
Синее создание закружилось и зарябило, выбравшись наружу. Странно, но теперь боль отступила, хотя Хесбон и видел, как разрывается его тело. Существо вращалось и раздувалось, и постепенно командующий начал различать его очертания. Оно было похоже на огромного ската — плоского, лишенного костей, вытянувшегося, как полумесяц двухметровой ширины, ощетинившийся желтыми глазами. Выскользнув из тела воина, тварь заскользила в воздухе, словно плывя под водой; ее крылья-плавники шли рябью, будто ловя течение. Создание повисло над Хесбоном и обернулось, чтобы посмотреть на него рядами глаз, столь же нечеловеческих и холодных, как у Зорамбуса. Затем оно открыло похожую на огромный шрам пасть, обнажив жуткие, похожие на акульи зубы, и издало душераздирающий вопль. На миг драгуну показалось, что он слышит вопль тысяч новорожденных, требующих пищи.
Хесбон начал смеяться сквозь сросшийся рот. Он не выдержал вида чуждого существа, выскользнувшего из его же тела, и хора воплей, доносящихся из чудовищной пасти. Рассудок оставил его; теперь драгуну казалось, что
