Посмотрев в ту сторону, куда указывала дрожащая рука его спутницы, Кутар заметил, что поверхность озера, до этого пребывавшая в полной неподвижности, внезапно заволновалась.
— Это Птассиасс, — прошептала женщина. — Он идет сюда.
Злобно зарычав подобно хищному зверю, Кутар снял с ветки амулет, который был вручен ему чародеем Мердорамоном, и торопливо повесил себе на шею. Затем, повинуясь некому варварскому озорству, он снял большое изумрудное ожерелье и надел его на шею Стефании. Каждый палец так и не пришедшей в себя девушки он украсил драгоценным перстнем, снятым с какого-то из сучков дерева подношений. Затем, переведя взгляд на стенающую и пытающуюся спрятаться за сундуком спутницу, Кутар снял с себя золотую цепь, которая еще недавно лежала в одном из сундуков барона-разбойника, и метко набросил на шею женщине.
— Это поможет тебе начать новую жизнь!
Прислужница едва не рухнула под тяжестью цепи, но щедрый подарок не вызвал радости на ее лице. Все так же не сводя глаз с поверхности озера, женщина тоскливо повторяла.
— Птассиасс идет сюда. Он сожрет нас.
Отойдя немного в сторону, Кутар положил неподвижную Стефанию на песок подальше от хищных растений. Затем, расстегнув пояс с одолженным предводительницей волков мечом, он с радостью снова взял в руки Ледогнь. На мгновение варвар пожалел, что с ним не Лупалина, а эта хнычущая кукла, чьи стоны уже вызывали у него бешенство.
Между тем рябь на воде усилилась. Причитания женщины наконец замолкли.
Из глубин серебряного озера появилась огромная голова. Размерами она не уступала земляной хижине, где варвару оказали такой радушный прием. Единственный сверкающий глаз злобно смотрел то на Кутара, то на женщину. Из широко разинутого рта, в котором виднелись острые зубы, выскочил, рассекая воздух, тонкий раздвоенный язык. Усы на морде чудовищной твари были растопырены во все стороны, ярко-лиловый гребень топорщился у нее вдоль позвоночника.
Голова, казалось, совершенно неподвижного монстра стремительно приближалась к берегу.
Кутар взял меч наизготовку и сделал шаг навстречу своему противнику. В конце концов, драться с ним будет не труднее чем штурмовать крепость. Слегка пригнувшись, варвар спокойно ожидал приближения Птассиасса.
Как только голова монстра оказалась у самой кромки берега, женщина простонала еще раз и без сознания рухнула наземь. Стефания по-прежнему не подавала признаков жизни. Но мысли Кутара были заняты только предстоящим сражением. Чтобы победить эту ужасную тварь ему потребуются все силы без остатка.
Теперь демон озера был совсем близко. Вслед за головой на поверхности показалась и часть его гигантской туши. Глядя на своего противника, Кутар невольно удивился, как это создание могло поместиться в этом небольшом на вид озере. Должно быть там, в глубине, оно величиной с целое море. Голова Птассиасса поднялась над поверхностью воды, отбрасывая тень, которая накрыла собой и Кутара, и вымощенную мелкими камушками дорожку, и дерево подношений.
Нагнувшись, кумбериец поднял лежащий неподалеку второй меч и метким броском кинул его в глаз морского чудовища. Птассиасс не успел вовремя убрать голову и взревел от боли, мотая во все стороны длинной шеей, пытаясь избавиться от этой стальной занозы, торчащей из уголка глаза.
И тут Кутар заметил нечто любопытное.
Там, где на диковинные цветы и деревья падала тень морского чудовища, эти странные растения тут же начинали дрожать, будто в сильнейшей лихорадке. Они тянули к нему свои лепестки, пестики, листья и стебли, будто жаждали подобно пиявкам присосаться к огромному телу водяного чудовища и пить из него кровь.
Судя по всему, Птассиасс был знаком с их повадками. Движения обитателя омута стали медленнее. Он шлепнул головой по серебряной воде, высунул из серебряного озера здоровенный плавник и попытался дотянуться им до меча. Потом, подняв голову с сочащейся из раненого глаза кровью, он так сильно замотал головой, будто собирался стряхнуть ее с шеи.
Кутар же не стал ждать, пока монстр придет в себя. Схватив Стефанию, он перебросил ее через плечо, поднятую с земли женщину он повесил себе на локоть свободной руки и по усыпанной мелкими камушками дорожке устремился к двери, ведущей в подземелья замка.
Оглянувшись, он увидел, что морскому демону почти удалось избавиться от меча, торчащего в уголке глаза. Еще несколько мгновений — и обитатель омута снова обратит внимание на людей, так неосторожно оказавшихся в его владениях.
Кутар изо всех сил бежал к двери, стараясь успеть. Оглянувшись еще раз, он заметил, что Птассиасс высунул из воды свою огромную голову на длинной шее, и его огромная разинутая пасть с поблескивающими в ней острыми клыками приближается к беглецам. Из раненного глаза капала кровь, но это не мешало чудовищу видеть все вокруг. На его раздвоенном языке пенился яд, капая и растворяя камни, которыми была усыпана дорожка.
— О, Двалка! — в ужасе воскликнул Кутар.
Уложив обеих бесчувственных женщина на дорожку, он выхватил Ледогнь и круто развернулся к надвигающемуся чудовищу. Моментально приняв решение, варвар устремился навстречу своему противнику. Чудовище прекрасно понимало, что добыча не ускользнет от него: длинная шея доставала до самой двери, а покинуть дорожку люди не могли, чтобы не стать добычей хищных растений.
Капля яда упала Кутару на руку и обожгла ее, но кумбериец продолжал двигаться дальше, туда, где покрытая чешуей шея была чуть тоньше. Оглянувшись назад, он вскрикнул.
Птассиасс склонился над неподвижными женщинами, широко раскрыв пасть и готовясь проглотить их. С той же скоростью варвар бросился к ним. Шея чудовища, которая была теперь у него прямо перед глазами, оказалась покрыта не чешуей а чем-то вроде дубленой кожи. Но времени на размышления и колебания у варвара уже не оставалось. Взмахнув своим заколдованным мечом, он глубоко погрузил сверкающую сталь в жирную плоть обитателя омута. Из раны хлынула густая темно-лиловая кровь. Оглушительный рев потряс сад и его окрестности.
Корчась от боли, чудовище пыталось утянуть шею назад в озеро, подальше от этого опасного человека и его кусачей железки. Но варвар не давал ему этого сделать: он безостановочно рубил и колол его шею своим мечом, пока та не превратилась в подобие ободранной туши на бойне.
Обезумев от боли, Птассиасс принялся мотать головой так, что сам оказался в пределах досягаемости плотоядных обитателей этого сада. Когда его голова низко качнулась над мясистыми раздувшимися растениями, все их листья и лепестки потянулись к толстой окровавленной шее и разом вцепились в нее, потянув чудовище к земле.
