— Ты же сам слышал, что он сказал. — Менолли глядела весело. — Он пока еще не интересуется самками так, как другие. — Джексом крепко стиснул ее руку, и арфистка наклонилась к нему. — Давай рассуждать логически, как нас учили. Рут маленький: наверное, он созревает медленнее, чем другие драконы.
— Ты имеешь в виду, что он может так никогда и не созреть для брачных полетов?
Менолли прямо смотрела ему в глаза. Джексом ожидал жалости или отговорок, но девушка вдруг спросила:
— Дарит ли тебе Корана истинное наслаждение?
— Да… да.
— Я вижу, ты расстроился. По-моему, зря. Я ни от кого не слышала ни слова о том, что Рут, мол, неполноценен. Он просто другой. Не такой, как все. Понимаешь?
«Я рассказал Мнементу обо всем, что он хотел знать, — вмешался Рут. — Сейчас они отправятся. Как ты думаешь, можно мне выкупаться в озере?»
— Неужели ты досыта не наплавался вчера в бухте?.. — к собственному удивлению и облегчению, Джексом ответил дракону совсем спокойно.
«Так то было вчера, — ответил Рут рассудительно. — С тех пор я успел поесть и поспать, притом на пыльных камнях. Тебе, я думаю, тоже не помешало бы вымыться…»
— Верно, верно, — проворчал Джексом. — Ладно, отправляйся. Только смотри, чтобы Лесса тебя не застукала в обществе каких-нибудь файров!
«А кто же почистит мне спину?» — с кроткой укоризной осведомился Рут и сошел с ложа.
— В чем дело? — поинтересовалась Менолли. Выражение лица Джексома смешило ее.
— Хочет, чтобы ему спинку потерли.
— Я пришлю к тебе своих друзей. Рут, когда ты доберешься до озера. Лесса их там не разглядит.
На полдороге к выходу из вейра Рут неожиданно остановился и наклонил голову, явно прислушиваясь к чему-то. Потом выгнул шею и уверенно зашагал вперед.
«Мнемент улетел, — сообщил он Джексому. — И с ним Рамота. Значит, я могу выкупаться как следует, с огненными ящерицами, которые почистят мне спинные гребни».
Провожая Рута глазами, Джексом не удержался от смеха, такое самодовольство слышалось в голосе дракона.
— Извини меня за Миррим, Джексом, — сказала Менолли. — Просто мне без Пат было не добраться сюда. Ну и без нее, разумеется.
Джексом отхлебнул кла.
— Я думаю, Миррим можно простить, раз уж Пат в таком состоянии.
— Ей всегда все прощают, — не без яда заметила Менолли.
— Что?
— Миррим вечно спускают самые возмутительные выходки, и..
Внезапно мелькнувшая мысль заставила Джексома перебить арфистку на полуслове:
— Как ты думаешь, не могла она пробраться к яйцам на площадку Рождений? Я знаю, она клянется, что не делала этого, но ведь ее не намечали для Запечатления…
— Точно так же, как и тебя… Ну, не дуйся, уж прямо нельзя немножко тебя подразнить… Нет, я не думаю, чтобы она пыталась воздействовать на Пат, когда та была еще в скорлупе. Она и своими ящерицами была довольна. У нее их три! И потом, ты сам знаешь, как гневалась Лесса, когда она прошла Запечатление с Пат. Если бы кто видел, как Миррим лазила к яйцам, он бы точно сказал. Миррим, конечно, бестактная, трудная и кого хочешь выведет из себя, но душой не кривит. Ты был на том Рождении? Нет? А я была. Представляешь, Пат, путаясь в собственных ногах, ковыляет через всю площадку, становится перед тем местом, где сидит наша Миррим, и плачет так, что сердце разрывается. И даже смотреть не хочет на тех претендентов, что на площадке. Наконец Ф'лар понял, что ей был нужен кто-то из зрителей, — Менолли передернула плечами, — и этим кем-то оказалась Миррим. Самое странное, что огненные ящерицы и не думали протестовать. Нет, скорее их соединение было просто… предопределено. Как твое с Рутом. Совсем не так, как вышло у меня со Стригуном. Мне в то время вовсе ни к чему был еще один файр… — Менолли улыбнулась. — Просто его скорлупа треснула у меня в руках как раз в тот момент, когда я передавала яйцо одному из балбесов владетеля Гроха. Грох меня не винил, ну а мальчишке досталась зеленая. Только подумать, оболтус мог получить бронзового! Да он бы у него пропал!
Джексом наставил на девушку палец:
— Несешь всякий вздор, а правды не говоришь. Что ты скрываешь? Что ты знаешь о Руте такого, чего я не знаю?
Менолли вновь посмотрела ему прямо в глаза.
— Не то чтобы я что-нибудь знала. Но ты же сам сказал минуту назад — Рут воспринял вести о близком полете Пат со всем энтузиазмом мальчишки, которого попросили заправить светильники…
— Но это совсем не значит…
— Вот и я говорю — не значит, так что прибереги свои возражения. Рут повзрослеет позже. С какой стати тебе беспокоиться об этом… особенно теперь, когда у тебя есть Корана.
— Менолли!..
— Не взрывайся, пожалуйста, а то сведешь на нет весь отдых. И так осунулся! — Девушка взяла его за руку выше локтя и крепко сжала. — Я вовсе не собираюсь совать нос в ваши с Кораной дела. Я просто комментирую, хотя с твоей точки зрения это, наверное, одно и то же.
— С моей точки зрения, дела холда Руат не очень-то касаются арфистов, — буркнул Джексом сквозь зубы. Он мог бы много чего ей наговорить, однако сдержался.
— Дела юного Джексома, владетеля Руата — естественно, нет, — ответила Менолли. — Но дела Джексома, всадника белого Рута, — очень даже касаются!
— Опять тонкие различия…
— Вот именно. — Голос Менолли был совершенно серьезен, но глаза поблескивали. — Когда Джексом начинает влиять на то, что происходит на Перне, как же арфистам не проявить к нему интерес?
Джексом молча смотрел на нее, сбитый с толку тем, что она все-таки умолчала об истории с яйцом. Потом уловил в ее взгляде нечто странное, предупреждающее, как будто по некоторой причине, ему непонятной, она не желала, чтобы он сознался в содеянном.
— Ты, ни дать ни взять, един во многих лицах, — продолжала она с прежней серьезностью. — Владетель холда, за который никто не должен бороться; всадник необычайного дракона; и при всем том — юноша, еще не уяснивший себе, кем же он собирается стать. А ведь тебя вполне хватит и на то, и на другое, и еще очень, очень на многое. И не понадобится никому изменять, в том числе и себе самому. Джексом фыркнул:
— Это чье мнение? Арфистки? Или просто Менол-ли-ко-всякой-бочке-затычка?
Менолли передернула плечами и невесело скривила губы.
— Частично — арфистки; я, знаешь, привыкла смотреть на вещи так, как подобает арфистке. Но в основном — просто Менолли, ибо я не хочу, чтобы ты расстраивался. И в особенности — после твоего вчерашнего подвига!
И она улыбнулась ему с неподдельной теплотой.
В это время в вейр стайкой влетели ее файры. Джексом подосадовал про себя на их неожиданное появление — он предпочел бы послушать, что еще скажет необычно разоткровенничавшаяся Менолли. Но ящерки были очень возбуждены, и прежде, чем Менолли успела успокоить их и добиться толку, в вейре появился Рут. Глаза белого дракона переливались всеми цветами радуги:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
