Читаем без скачивания Изгнанник из Спарты - Фрэнк Йерби

- Простить ее, - сказал Аристон.

- Ага. Только для того, чтобы через год-другой она выкинула бы то же самое, когда одиночество станет невыносимым; к тому же она точно будет знать, что никогда не сможет выйти замуж, поскольку ни один афинянин не возьмет в жены девушку с сомнительной репутацией.

- Так значит вот откуда ты берешь своих нежных высокородных красавиц! сказал Аристон.

- Ну да. Прибавь к ним еще нескольких жен, которые ушли от своих мужей, или развелись с ними, или были пойманы с поличным супругами, слишком мягкосердечными или слишком слабыми, чтобы убить их, и в то же время недостаточно мягкосердечными или сильными, чтобы простить. Вообще-то я не люблю разведенных. Они чересчур озлоблены. Когда выясняется, что тип, из-за которого ты разошлась с мужем, вдруг приобретает неодолимую страсть к путешествиям в ту же минуту, как ты стала свободной, ты начинаешь ненавидеть всех мужчин. А я предпочитаю девушек, которым мужчины нравятся. Они приносят больше дохода. В конце концов, неискренность всегда заметна.

- Надо же, Парфенопа в роли философа! - рассмеялся Аристон. Затем он посмотрел ей прямо в глаза с чуть насмешливой ульбкой. - Ну а теперь давай ближе к делу, - сказал он.

- К какому делу? - спросила она. Ему показалось, что ее голос слегка дрогнул.

- Да к тому самому, из-за которого ты и прочла мне эту лекцию. Дорогая моя Парфенопа, ты напрасно думаешь, что я не знаю женщин. Более того, я прекрасно знаю тебя.

Пустая болтовня тебе вовсе не свойственна. И эту весьма своеобразную тему - "Как и почему становятся шлюхами" - ты выбрала совсем не случайно. Ты куда-то клонишь, а я этого не люблю. Мы с тобой столько лет знакомы, что пора бы тебе уже знать: хочешь что-либо мне сказать - говори прямо, без всяких там подходов. Ну ладно. Выкладывай, что там у тебя! Признаюсь, ты меня заинтриговала. Что, клянусь Эросом и Афродитой вместе, может быть интересного для меня в связи с этой темой?

- Знаешь, Аристон, - прошептала она, - именно за это я тебя и люблю. Честно. Ты единственный мужчина в моей жизни, умеющий чувствовать, и при этом не гомик. Если, конечно...

- Что если?

- Если ты в самом деле не гомик. Ты стал редко появляться у меня. И даже когда появляешься, в половине... нет, в трех четвертях случаев не хочешь девочки. Ну а Данай... Данай очень красивый мальчик.

- Ты хочешь, чтобы я тебе врезал по физиономии? - осведомился Аристон.

- Нет. Я хочу, чтобы ты меня успокоил. Ты же не спишь с ним, Аристон, правда? Меня бы это очень огорчило.

- Я с ним не сплю. Ни с ним, ни с кем-либо другим. После того как я шесть месяцев прогостил у Поликсена, единственное чувство, которое я испытываю от мужской ласки и поцелуев, - это тошнота. Ну что, успокоилась?

- На этот счет да.

- Ага! Теперь наконец мы приближаемся к сути. Итак, речь идет о деле, потребовавшем столь длинного и тщательного вступления?

- Ну да. Ох, Аристон, ягненочек, я так напугана! Ничего подобного раньше не случалось!

- Чего не случалось?

- Его сестра. Я имею в виду Даная. Так вот, его сестра Хрисея - она приходит сюда, в мое заведение!

- Зевс Громовержец! - воскликнул Аристон.

- И великая Гера, мать богов! - прошептала Парфе

нопа.

- Как? Как она могла? Это совершенно невозможно, - он осекся на полуслове и нахмурился. - Нет, - произнес

он после некоторого раздумья. - В этом нет ничего удивительного, разве не так? Если учесть, что Пандор и Халкодон не вылезают из бань Поликсена или Гургоса, где они предаются разврату с беззащитными мальчиками, что Брим обогащает все притоны Пирея, то единственный человек, от кого ей всерьез нужно прятаться, - это Данай.

- Который не отходит от тебя, - язвительно вставила Парфенопа.

- Не всегда. Но он сейчас проходит подготовку к предстоящей экспедиции против Сиракуз, а это значит, что ему, возможно, приходится ночевать в казарме. Так что никто не может ей помешать.

- Кроме тебя. Ты можешь все рассказать Данаю. Сообщить ему.

- Нет, Парфенопа. Данай очень консервативен в этих вопросах. Наверное, это его реакция на поведение отца и брата. Скорее всего, он станет бить ее, а потом... Парфенопа, зачем она приходит сюда? Встречаться с любовником? Или ей нравится продаваться?

- Ни то, ни другое, клянусь Артемидой! Я дам голову на отсечение, что она непорочна, как горные снега. Более того, ей было бы непросто расстаться со своей девственностью, даже если бы она этого захотела. Она тощая как жердь и уродливее дочери Гекаты. Ее груди величиной со сливы, а бедра...

- Ты несправедлива к ней, Парфенопа, - сказал Аристон.

- Да нет же, ягненочек! Напротив, она мне нравится! Ее маленькая чудная головка кое-что соображает. Она приходит только после полуночи, закутанная в покрывало, как египетская мумия, причем через дверь, предназначенную для торговцев и слуг. Я настояла на этом после того, как пришла в себя от шока, вызванного ее первым появлением;

узнав, кто она такая, я просто лишилась дара речи и могла только благодарить богов за то, что она каким-то чудом ни с кем не столкнулась в прихожей. Зачем она пришла? Чтобы я дала ей ту привлекательность, которой ей, по ее мнению, не хватает. И вовсе не для того, чтобы зарабатывать себе на хлеб чем-либо постыдным. Она всего-навсего хочет просто выйти замуж - за кого-нибудь вроде тебя. За этим она и

пришла. Ее брат как-то проговорился, что ты завсегдатай этого заведения. Знаешь, ты ее очень интересуешь. Правда, к этому интересу примешивается некоторая враждебность. Она думает, что ты занимаешься всякими грязными штучками с ее братом, и, согласись, что вполне соответствовало бы тому, что ныне творится в Афинах, так что ее не в чем упрекнуть. Беда в том, что я не знаю, что мне с ней делать. Это совершенно уникальная ситуация. Все остальные девушки благородного происхождения, которые попадают сюда, до того уже теряют свой дом, репутацию, невинность. С Хрисеей дело обстоит иначе. Она как бы между двух миров, и, похоже, это небезопасное положение ей нравится. Но если она попадется, мне конец. Этот старый, - Парфенопа употребила чрезвычайно неприличное аттическое выражение, примерно означающее "любитель минетов", - Пандор потребует все мое состояние до последнего обола в качестве компенсации за развращение своей дочери. И выиграет дело, не сомневайся.

- А ей ты это говорила?

- Разумеется. Но она только рассмеялась. Говорит, что беспокоиться абсолютно не о чем. Уверяет меня, что в случае, если мне будет когда-либо предъявлено подобное обвинение - а, по ее мнению, шансы на то, что этот дряхлый извращенец застукает ее, крайне невелики, с чем, в общем, можно согласиться, если иметь в виду порядки, царящие в этом доме, - то все, что от нее потребуется, - это открыть лицо, сбросить одежду. "Она сама спадет, так как у меня нет бедер, на которых она могла бы держаться", - заявляет она. - Ив голом виде предстать перед гелиэей. "И тогда, - говорит она мне, это обвинение рухнет под собственной тяжестью, или, если хочешь, под моей невесомостью. Ибо, посуди сама, кому из увидевших меня обнаженной и имевших удовольствие пересчитать все мои кости под этой бледной кожей, не покрывающей ничего, кроме них, может прийти в голову, что кто-либо пожелает подвергнуться хоть малейшему риску ради моего развращения?"

- А голова у нее варит! - заметил Аристон.

- Да, но в основном яд для ее язычка. Ох, ягненочек,

что же мне делать? 282

- Ничего, я ей сам займусь. Когда она собирается опять появиться?

- Понятия не имею. Думаю, что не скоро. Она была у меня прошлой ночью и теперь, скорее всего, придет не раньше чем через две недели. Она очень осторожна, этого у нее не отнимешь.

- В любом случае, когда она объявится, задержи ее под каким-нибудь предлогом. И пошли за мной раба.

-А ты?

- Примчусь сюда, с глазами навыкате и пеной на губах, сгорая от безумной страсти, и изображу попытку зверского изнасилования. Так напугаю ее, что...

- Ягненочек, - нежно проворковала Парфенопа.

- Ну что еще? - недовольно осведомился Аристон.

- Знаешь, ты очень привлекательный мужчина.

- И что?

- Допустим, она не испугается. Допустим, она просто скажет: "Секундочку, дорогой!", - сбросит с себя пеплос и уляжется перед тобой в сладостной истоме.

- Не уляжется. Ну а в случае чего меня тут же охватят угрызения совести, я вдруг вспомню, что она сестра Дана, захочу вскрыть себе вены во искупление нанесенного ей оскорбления и...

- Ив результате она влюбится в тебя без памяти.

- Ну тогда я не знаю, - простонал Аристон. - У тебя есть другие предложения?

- Есть. Я пошлю за тобой, но ты поговоришь с ней серьезно, как любящий брат. Скажешь, что Данай - а она его обожает настолько же, насколько презирает двух остальных - будет страшно потрясен, если она испортит свою репутацию. Я думаю, что тебя она послушает. Твои слова, подкрепленные твоей мужской красотой, должны произвести на нее куда большее впечатление, чем слова любой женщины. Ягненочек, ты ведь поможешь мне, пока эта хитрая маленькая ведьма меня не погубила?