возможно заполнить стальной резервуар льдом, положить в него труп, разрезать его на части и быть вознагражденным за свои усилия. Почти как Франкенштейн.
* * *
Позже в своей карьере Брауне вернулся к военной тематике, но продолжал искать способы сделать невидимое видимым. Как и следовало ожидать от человека, глубоко вовлеченного в механические и физиологические аспекты анатомии, он был очарован движением и походкой. Локомоция человека (а также животных и насекомых) была предметом большого любопытства в XIX веке, потому что ее составляющие – приземляющиеся и отрывающиеся от земли стопы, бьющиеся крылья стрекозы – происходят слишком быстро и слишком часто, чтобы глаз мог их воспринять. Они были невидимы.
Его стремление понять движение тела во времени и пространстве привело его в круг общения с первопроходцами в другой области: фотографии. Возможно, наиболее известным из них был Эдвард Мейбридж, который в 1872 году создал знаменитую серию фотографий лошади в движении. Это было сделано по поручению Леланда Стэнфорда, бывшего губернатора штата США и железнодорожного магната, который был отчаянно, как только очень богатые люди могут быть отчаянными, по, казалось бы, незначительному поводу, стремился узнать, поднимаются ли все копыта лошади, идущей рысью, одновременно. Мне не удалось выяснить, знал ли что-то Брауне о работе Мейбриджа, но он, безусловно, был вдохновлен Этьеном-Жюлем Маре, французским физиологом и фотографом, который на самом деле опередил Мейбриджа, доказав гипотезу Стэнфорда насчет рыси, в том же 1872 году. Доказательство Маре было в виде диаграмм, а не фотографий, с использованием четырех датчиков давления, установленных на копытах лошади. В отличие от Маре и Мейбриджа, Брауне, как это часто бывает, выразил свое увлечение, хотя бы частично, заключив вещи в лед.
В 1880-х годах Брауне совместно с Отто Фишером начал колоссальное исследование человеческого движения, которое завершилось публикацией его работы «Походка человека» (Der Gang des Menschen), изданной после его смерти, в 1895–1907 годах. Последние эксперименты, направленные на определение того, как человек ходит, включали установку трубок Гейслера (трубок, наполненных электрическим светом, которые работали по аналогичным принципам с современными неоновыми лампами) на все важнейшие движущиеся части тела человека, тщательно изолированного от внешней среды, а затем, глубокой ночью (чтобы обеспечить темноту), фотографирование его во время ходьбы, так что огни оставляли точную пространственную карту его движения, напоминающую некоторые диаграммы Маре[202]. Странные отголоски гальванизма – оживления через электричество – в изображениях этого процесса, которые сохранились, делают это исследование, возможно, самым франкенштейновским из всех дел Брауне.
Именно на подготовительных этапах этих финальных экспериментов лед оказался полезен. Разбор некоторых сложных вопросов биомеханики требовал хорошего знания центра тяжести различных частей тела, и Брауне и Фишер провели годы исследований по этой теме, финансируемых Королевской саксонской армией, даже выпустили книгу «О центре тяжести человеческого тела в связи с оснащением солдата немецкой пехоты»[203].
До Брауне существующий метод заключался в том, чтобы подвешивать труп на веревке в разных точках и использовать отвес, чтобы определить, где находится центр тяжести. Но Брауне считал, что использование веревки приводит к неточностям. Поэтому он подошел к этому вопросу научно, как умел лучше всего: «Мы использовали сильно замороженные трупы, чтобы избежать ошибок, связанных с мягкостью материала», – писал он [28]. «Используя искусственную смесь для замораживания, мы замораживали трупы настолько сильно, что они оставались полностью жесткими до конца исследования, как целые трупы, так и их части, на которые они впоследствии делились».
Как только труп был заморожен «обычным способом», Брауне и Фишер забили в него стальной прут и подвесили тело на него. После серии расчетов с помощью двух отвесов и мела, они повторили операцию, воткнув стальной стержень вдоль другой оси. После третьего раза они смогли триангулировать[204] точку. Затем они распилили тело поперек и, используя нитку, чтобы отследить, где линии, отмеченные на коже, пересекаются внутри тела, определили точный центр тяжести. Когда определили центр тяжести всего тела, то его разделили на части, и для каждой основной области (нога, бедро, торс…) произвели отдельные расчеты.
Таким образом, замораживая тело, Брауне начал понимать, как оно двигается[205]. Несмотря на то, что методы были примитивными, работа была скрупулезной, и она по-прежнему считается ценной. На самом деле, рекламный текст для английского перевода (который был опубликован только в 1985 году) гласит: «Хотя эти результаты относятся к концу прошлого века, данные Брауне и Фишера почти не подвергались сомнению… Они остаются самыми точными данными по этой теме на сегодняшний день» [29].
К концу глава «О центре тяжести» делает странный поворот. Вдруг появляются фотографии солдат в разных позах: расслабленных, стоящих по стойке смирно, с винтовкой на плече и готовых к бою… на первый взгляд все нормально. Однако за исключением регламентированного снаряжения – рюкзака, патронного пояса, штыка, лопаты, фляги с водой и шлема – субъект полностью и всегда обнажен, а единственным, что прикрывает его смущение от того, что он пришел на бой так неподготовленным, является буквальный фиговый листок. После прочтения страниц, описывающих жестокость, проявленную по отношению к замороженным телам, или насыщенных сложными математическими уравнениями, такая легкомысленность была приятной, хотя я признаюсь, что так и не смог полностью понять, зачем был нужен этот «косплей». Как бы я ни пытался, я не мог понять, как это соотносится с мировоззрением Брауне. Он всю свою жизнь открывал окна в тело; тела были предметом его исследования, но его посредником был лед.
* * *
Первый этап использования замороженных срезов в анатомии был кратким. К 1890-м годам химическое вещество формалин стало конкурентом в сохранении трупов для исследований и демонстраций. Но в 1990-е годы, в еще один момент смены веков, дух работы Брауне был вновь возрожден. Сначала появился проект «Видимый человек» (Visible Human) в Университете Колорадо, который начал создавать архив цифровых изображений криосрезов человеческого тела. После того как были отсняты тела мужчины и женщины, пожертвовавших свои тела для медицинских исследований (завершено в 1994 и 1995 годах соответственно), директор Центра моделирования человека Колорадо доктор Виктор М. Спитцер согласился принять тело женщины по имени Сьюзен Поттер после ее смерти, она сама долго просила об этом. Когда они встретились в 2000 году, Поттер (по случаю родившаяся в Лейпциге) перенесла 26 операций, у нее были диагностированы меланома, рак груди и диабет. В дополнение к прочим несчастьям она передвигалась в инвалидной коляске после автокатастрофы и не думала прожить долго. В последующие 15 лет, до ее смерти от пневмонии в 2015 году, Спитцер был ее близким другом. Затем он заморозил ее тело,
