Читаем без скачивания На всех парах - Терри Пратчетт

Ваймс повернулся ко второму гному, в настоящий момент прикованному к сержанту Детриту.

— И вы, сэр. Какова ваша роль во всем этом? Мы находимся в транспортном средстве, движущемся через дикие места, где может случиться что угодно. И, знаете, это что-угодно может произойти очень скоро, если я не получу некоторых ответов.

Затем он повернулся к офицерам.

— Фред, ты со Шнобби закуйте молодого и бросьте где-нибудь, где он сможет остаться наедине с своими мыслями, а я пока продолжу свой небольшой разговор с тем, что постарше, который, подозреваю, очень хочет поговорить со мной ясно, вдумчиво и откровенно, ничего не упуская. ВЫ, сэр, - и это было сказано уже Мокристу, - вам я предлагаю вернуться на свое место. С вами я поговорю позже.

Отосланный за ненадобностью Мокрист продолжил свое патрулирование вагонов. Впереди была долгая, долгая дорога до Земфиса, а на некоторых отрезках пейзаж казался настолько однообразным, что для него, пожалуй, следовало изобрести отдельное слово. Чтобы как-то убить время, он бродил вдоль пресловутых спальных купе первого класса. Эффи определенно приложила к ним руку. Целая Анк-морпоркская семья, включая дядей и теток, бабушек и дедушек, всех детей и, наверное, еще небольшого ослика, смогла бы уместиться в одной из таких наполовину спален, наполовину гостиных.

Находившись взад-вперед по коридорам, Мокрист вернулся к вагону стражников и постучал не слишком секретным стуком. Ему открыл Шнобби Шноббс – стражник, который? хотя технически и считался человеком (с сертификатом, подтверждающим это), был так похож на гоблина, что даже обзавелся гоблинской подружкой. Ангела много раз встречала ее и сказала Мокристу, что Сияние Радуги гробит свою жизнь со Шнобби.

— Как делишки, мистер Губвиг? Жаль вас не было, когда мистер Ваймс допрашивал того типа постарше. Он закатал рукав, и гном как с ума сошел, не шучу. Он как увидел этот знак у командора на запястье, ну вы в курсе, совсем умом тронулся – обещал, что угодно. Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так пугался, а ведь Ваймс его пальцем не тронул. Он его сломал, вот что я вам скажу. Сломал. Я имею в виду, он и со мной такое пробовал – ну, когда я, например, нашел что-нибудь на улице и тороплюсь отдать владельцу. Ничего особенного. Но тот гном… Он как будто расплавился, сэр. Расплавился! Если бы вы были в Страже, вы бы знали Это-Все-Я Дункана, сэр – несчастный бродяга сознается во всем подряд, лишь бы ему дали попить и поспать в камере или даже поболтали с ним и угостили бутербродом с ветчиной. Так вот с этим украшением лужайки все еще хуже было.

Мокрист осмотрелся:

— А где они сейчас?

— Вон там. А молодого мистер Ваймс отослал куда-то с Фредом, - Шнобби указал в дальний конец вагона. – Мистер Губвиг, знаете, что было вашей отличной идеей?

Мокрист растерялся.

— Подскажи мне, Шнобби. У меня полно отличных идей.

— Да, сэр, я на счет сортировки писем в поезде.

«Ну, да, - подумал Мокрист, - и она будет работать».

Шнобби тем временем продолжал:

— В этом поезде есть специальный вагон. Со стеллажами, выдвижными ящиками и все такое.

Внутри почтового вагона Мокрист увидел командора и его нового маленького друга – в сопровождении Фреда Колона. Ваймс довольно дружелюбно разговаривал с молодым гномом и, увидев Мокриста, сделал ему знак, обозначающий, что он может слушать, но не должен вмешиваться в деликатный процесс.

Мокрист не заметил следов драки или насилия, напротив – две чашки кофе гнездились в отделениях письменного стола. Командор ласково, как мать с новорожденным, играл с гномом в игру, которая заставила Мокриста фон Губвига – отпетого мошенника, лжеца, обманщика, афериста и короля хитрости, покраснеть от стыда.

— Боже мой, всегда эти глубинники. Скажи, кто из них это был? Ну, давай, помоги мне.

— Я не помню.

— И что они сделали? Точно нет? А, это был ваш приятель, которого мы держим в вагоне за дверью, так?

— Ну, может, и он.

Мокрист хотел зааплодировать, но шоу – если это было то, что он думал – продолжалось.

То и дело сверкая странной красной змеей на руке, командор мурлыкал с гномом так сладко, что чаепитие у любимой бабули показалось бы разбойным нападением в сравнении с ним.

Под конец он вздохнул и сказал с восхитительно искренней тоской:

— Конечно, если бы это зависело от меня… Но, понимаете, мне приходится считаться с лордом Ветинари и Низким Королем. Я могу замолвить за тебя словечко, сынок, скажу, как ты мне помог… Думаю, я так и сделаю. Могу тебя поблагодарить и заверить, - красная змея шевельнулась вместе с Ваймсом, - заверить, вас, молодой человек, что, что бы ни произошло с тобой, твоей семье ничего не угрожает. Но я не думаю, что мне удастся убедить других в твоей невиновности, если тебя еще раз поймают, или если окажется, что ты меня обманул. А теперь, если ты не против, мне нужно снова поговорить с твоим коллегой.

Мокрист обожал это «если ты не против». Как будто у дурака был выбор. Темные клерки утащили молодого гнома прочь и вернулись со страшим, и осторожный, методичный допрос продолжился – уже погромче, учитывая, что этот гном был гораздо старше. На этот раз в словах Ваймса содержалось куда больше угрозы, но, тем не менее, он уклончиво обещал, что обстоятельства сложатся гораздо лучше для гнома, если он расскажет абсолютно все, что ему известно о глубинниках, бурильщиках и других заговорщиках, которые обрекли их быть пойманными и брошенными на милость Низкого Короля.

— Да, сэр, судить вас будет Низкий Король, но, как я уже говорил, я замолвлю за вас словечко. На следующей станции я пошлю сообщения, если, конечно, ваши минутные друзья не сожгли башню.

И тут гном вздрогнул. Мокристу стоило усилий удержаться от аплодисментов.

— Фред, - сказал командор, - пожалуйста, попроси их привести сообщника этого джентльмена, чтобы они могли наслаждаться обществом друг друга до конца путешествия.

И когда оба гнома оказались в почтовом вагоне под надежным присмотром темных клерков, Ваймс продолжил.

— Ну, ладно, - по-прежнему дружелюбно сказал он. – Прошу прощения за наручники, но мы же не можем дать вам сбежать, правда? А вы должны помнить – особенно вы, сэр, в вашем возрасте – что могло быть и хуже. И боюсь, я вынужден сказать, что все еще может стать хуже, но, как я уже говорил, я замолвлю словечко. За вами будут присматривать, пока я не смогу организовать вашу высадку под конвоем, так что если вы что-нибудь вспомните, пожалуйста, не стесняйтесь рассказать, и я посмотрю, что можно сделать. Но я уверен, вы согласитесь с тем, что ради безопасности обеих сторон, вам лучше находиться в этом изолированном помещении, где никто не сможет вам навредить. Я лично прослежу, чтобы вас регулярно кормили.

Он повернулся к Мокристу.

— На пару слов, если вы не против.

Вернувшись в вагон охраны, командор достал откуда-то сигару и прикурил ее в нарушение всех существующих железнодорожных правил, а затем уселся на скамью.

— Мистер Губвиг, вы как-то лукаво выглядите. Говорите, не стесняйтесь.

— Ну, командор, я впечатлен тем, как вы запудрили им мозги. Они думают, что вы их друг, что вы хотите им помочь.

В ответ Ваймс выпустил новый клуб дыма.

— Разумеется, я их друг, - ответил он с самым серьезным видом, - и я продолжу быть их другом, пока. Это вы мошенник. А я - нет. О, да, я могу сделать их жизнь невыносимой, или даже хуже. Тот постарше, которого вы так находчиво познакомили с железнодорожными ботинками, он – мозг этой конкретной операции. А малыш – только пешка, идиот, до предела напичканный ложью, возбуждающей ложью о том, что действует во славу Така. Я имею в виду, что он плох даже как трейнспоттер.

Ваймс похлопал себя по карману.

— А теперь у меня есть имена, о, такие имена, такие восхитительные имена. А когда я донесу суровую правду жизни до их обладателей, у меня без сомнения появятся новые имена, и мы увидим, как кролики удирают. Полицейская работа не сводится к выбиванию дверей, знаете ли. Вся штука в том, чтобы докопаться до сути вещей, а когда видишь суть, видишь вершину пирамиды. Вершина-то мне и нужна. Мы скоро остановимся за углем и водой в местечке под названием Клюкавка, а там должны быть семафорные башни.

Он улыбнулся.

— Интересно, что скажет Его Светлость на мой прелестный список имен? Думаю, он пройдет едкий путь от иронии к сардоническому смеху, не успев и дух перевести.

Он снова хлопнул себя по карману.

— Некоторых я знаю. Все могущественные гномы, непоколебимые сторонники Низкого Короля с одной стороны, и услужливые помощники глубинников - с другой. Большое вам спасибо, мистер Губвиг. Вы – огромная потеря для профилактики преступности. Но вы ведь поняли, что происходит, потому что узнали себя, верно? Очень удобно, я тоже так делаю. Знак всегда должен считать вас своим другом, а вы должны быть чем-то вроде опечаленного, но все еще любящего отца. Знак – это щит от пугающей темноты снаружи.