— Струсил, — резко вставил Рат.
«Кямиль был как мертвый, голова в крови. Я из автомата позвонил дежурному, а потом, когда мы с женщиной поняли, что Кямиль жив, в «Скорую помощь». Женщина мне объяснила, что является заведующей магазином, напавшего на нее мужчину не знает».
Голос Сардарова:
«Опишите внешность преступника».
«На улице темно, все произошло очень быстро. Мне запомнилось, что он высокого роста...»
«Как был одет?»
«Да, на нем не было пальто. Какой-то короткий плащ или, может быть, куртка... На голове широкое кепи».
«Вы сумели бы узнать его при встрече?»
«Сейчас мне трудно сказать. Может быть, узнаю... по внешнему виду...»
— Я подробно зафиксировал показания Хабибова в части объяснений, данных ему Самедовой. Существенных расхождений нет, — сообщил Зонин. — С протоколом осмотра товарищи уже знакомы, но я тут схему набросал для наглядности...
— Давайте, давайте, это необходимо, — оживился Шахинов.
Мы сгрудились вокруг стола, рассматривая исчерченный разноцветными карандашами лист бумаги.
— Вот Морская, — пояснил Зонин. — Один фонарь горел в самом начале улицы, а здесь освещенный магазинчик. До магазина идет забор стройки, у края тротуара большое дерево. Здесь, между деревом и забором, преступник остановил женщину — это в десяти метрах от магазина. Как видите, выбор места нападения не случаен: с одной стороны — глухой деревянный забор, а проезжую часть закрывает дерево. Дружинники появились отсюда, а эта стрелка указывает направление, по которому первоначально побежал преступник.
Синяя стрелка затем поворачивала назад, утыкаясь в преследовавшую красную. В точке соприкосновения синей и красной стрел — черный крестик, обозначавший место падения Кямиля, почти на середине проезжей части улицы. Потом острие синей стрелки вновь устремляется в противоположном направлении и скрывается за углом заштрихованного прямоугольника.
— В этом двухэтажном доме бытовые учреждения: прачечная, химчистка, ремонтное ателье. В 8 часов все закрывается, дом вымирает. Это опять-таки подтверждение моей версии об обдуманности нападения, — продолжает Зонин.
Я с ним не сталкивался раньше, знал только в лицо. Ему не меньше сорока, но он из «породы мальчишек»: светловолосый, ясноглазый и без единой морщинки; такие стареют сразу, но уже после шестидесяти. Судя по всему, он действительно опытный следователь, однако «моя версия» неприятно резанула слух. Тем более после невыясненной детали с деньгами. Хороша версия, по которой обдуманно и заранее готовятся напасть на случайного прохожего.
— Значит, он скрылся за торцовой стороной дома, а что там дальше?
— Дальше жилая пятиэтажка. Впритык, — отвечает Кунгарову Сардаров.
А ведь Рат, я знаю, уже побывал там сегодня. Значит, ему тоже не понравилась зонинская самоуверенность, и он задал свой вопрос потому, что на схеме на месте пятиэтажки пустое место.
Зонин морщится:
— Моя схема не план города.
— По-моему, это важно, — вмешался Шахинов. — Не возражаете?
Он забирает схему и аккуратно дочерчивает недостающее здание.
В других обстоятельствах Рат обязательно шепнул бы мне что-нибудь вроде: «Дорвался...» — шахиновское пристрастие к схемам, графикам и вообще чертежам общеизвестно, — но сейчас не до шуток.
— В этом доме можно найти людей, видевших бежавшего преступника, как вы думаете? — И, не дожидаясь зонинского ответа, Сардарову: — Надо было обойти жильцов тут же.
И не подчиненный Шахинову Зонин, и подчиненный Сардаров — оба промолчали. Да и что тут возразишь?
— Будем разбираться дальше, — сказал Шахинов. — Пожалуйста, товарищ Зонин...
Зеленой стрелкой был обозначен путь Самедовой до встречи с преступником, а затем к упавшему Кямилю. Оранжевая отражала движение Хабибова.
Зонину удалось хорошо передать динамику происходившего. Сперва оранжевая линия солидно пролегала бок о бок с красной — Кямиля, затем пунктиром — через кружок — место нападения на Самедову, и далее, минуя черный крестик, не дойдя до угла здания, поворачивала назад.
— Все это в полном соответствии с объяснениями Самедовой и Хабибова на месте, — закончил Зонин.
— Струсил, — повторил Рат.
— Почему обязательно струсил? — вспылил Мухаметдинов. — Растерялся, с кем не бывает?
Каким-то подчеркнутым, свойственным только ему спокойствием Шахинову всегда удается остудить самые горячие головы.
— По-вашему, безоружный парень должен был, ни секунды не раздумывая, броситься на вооруженного бандита. Но ведь Хабибов дружинник, а не штатный работник милиции. Он мог проявить мужество, а мог и не проявлять. Мог, но не обязан. Обязаны только мы. Какие будут вопросы по обстановке?
Перед тем как мы разошлись, Шахинов опять звонил в больницу и опять получил неопределенный ответ: «В сознание не приходил, исход пока неясен».
Оперативное совещание с ограниченным числом участников продолжалось ночью у Кунгарова. Мы с ним лежали на раскладушках без матрацев. Эдику из-за роста повезло больше: под ним поскрипывал диванчик. В кабинете темно, только по углам три светящиеся точки. Даже Эдик сегодня курит.
Рат чертыхнулся: никак не устроит ноги на приставленном к раскладушке стуле; поднялся, опрокинул его на торец. Потом сказал:
— Судя по всему, тип наш.
— Местный, — согласился я.
— Я этого типа за Кямиля... — Окончание фразы заняло у обычно невозмутимого Эдика много времени.
— Кто же эта сволочь? — продолжал Рат. — С утра— оба в пятиэтажку, всех обойдите подряд, нужен свидетель. Как воздух нужен. Я тоже весь день промотаюсь, но завтра же выясню, кто из нашей шпаны орудует бешбармаком.
— Думаешь, из шпаны?.. — полувопросительно сказал я.
— А то кто же, — отрезал Рат, — если б был посолидней, дружинника не тронул, удрать постарался бы.
— Точно, — подтверждает Эдик. — На это мог пойти только «зеленый». Им молоко в голову ударяет и море по колено.
— Вообще-то мог убежать, — согласился я. — Темень, и район удобный.
Рат прикуривает прямо от сигареты новую.
— Трудно с молокососами. Попробуй предупреди преступление, когда он и сам-то, может, вчера еще толком не знал, что всерьез пойдет на грабеж. И все-таки, похоже, присматривался заранее. И «зеленые» в одиночку дела не делают. Нет, что-то я здесь не понимаю. Давайте спать.
Тишина, но я долго еще не могу уснуть. Рат правильно сомневается: у шпаны только в стае страх пропадает. Друг перед другом выпендриваются, хорохорятся. Каждый в отдельности трусливое дерьмо, вместе что угодно натворить могут. А этот действовал решительно и в одиночку. Может, не в одиночку? Хабибов же не завернул за угол. Может быть, того прикрывали?..
