Мелкая дрожь пробежала по спине. Хотелось подойти к отцу и высказать все, что накопилось в моей душе, но я помнила предостережения Тимура и решила дождаться перерыва. Но секунды тянулись медленно и монотонно. Зато злость внутри меня росла с дикой силой. Чем дольше я смотрела на Горского, тем сильнее закипала сама. Одна за одной передо мной начали появляться картинки моего детства, в котором его не было. Мамы, такой красивой и здоровой, которая потеряла все ради него! Вся наша с ней жизнь пошла наперекосяк из-за этого человека, который сейчас упорно делал вид, что не знает и не видит собственную дочь в этом борделе! Из-за него меня ненавидел Черниговский и мечтал убить. Из-за него мама ушла к Соболеву и всю жизнь прожила с человеком, которого никогда не любила, а потом и вовсе оказалась в инвалидном кресле. Из-за него я четыре года прожила в изоляции от своей настоящей семьи. А сейчас из-за Горского я могла потерять еще и Тимура! В один момент из человека, на которого я возлагала последние надежды, отец превратился в люто ненавистного врага. Но пока меня бросало из крайности в крайность, Горский излучал спокойствие и полное удовлетворение своей жизнью.
- Лот номер три продан участнику под номером 18. Мои поздравления! А мы переходим к следующему лоту и у нас жемчужное ожерелье ручной работы!
На мгновение Горский оторвал взгляд от телефона и оценивающе посмотрел на девушку под номером четыре. Тонкая блондинка в нежно-голубом летящем платье стояла на сцене и излучала невинность и полную покорность. Жемчуг! Он привлекал Горского? Или ему по душе блондинки? Или? От мысли, что отец помимо всего прочего был еще и извращенцем, мне стало дурно, голова закружилась , а в глазах слегка потемнело. Что ж раз ему нужен жемчуг, я заставлю его обратить на себя внимание. Не давая себе времени на раздумья, я резко встала, не отрывая своих глаз от отца. В зале мгновенно повисла тишина.
- О!- отреагировал ведущий.- Вечер обещает быть весьма интересным, господа! У нас лот-сюрприз!
Все присутствующие моментально повернули головы в мою сторону и начали пристально изучать меня с ног до головы. Все. Кроме Горского. На мгновение окинув меня взглядом своих голубых глаз, он просто встал и ушел из зала, оставив меня одну разгребать всю эту кашу. И в этот момент чувство горечи и абсолютной ненужности напрочь перебило страх перед последствиями моего поступка.
59. Темнота
Тимур.
Душно и тесно. Попытался достать руку и протереть нос, из которого ручьем текла кровь, но эти твари крепко держали с двух сторон. Хрен с ними. Больше беспокоило другое. Предчувствие чего-то гадкого давило в груди. Черт! Знал же, что так будет, но надеялся, что при Ксюше он не посмеет. Урод!
Сидел, как дурак, в его гелендвагене, зажатый между двух верзил со связанными за спиной руками, и ждал непонятно чего. Хотя я и есть дурак. По доброй воле ступил на территорию Горского, да еще дочь его с собой притащил. Но разве мог я отпустить сюда ее одну или еще лучше с этим ее другом- божьим одуванчиком.
Ксюша... Девочка моя... Всё, что мне сейчас оставалось, это надеяться, что ей хватит благоразумия уйти из этого осиного гнезда- сборища больных ублюдков под предводительством ее папаши. Хорошо, что успел предупредить. По глазам Горского видел, что именно этого он и дожидался. Иначе меня бы скрутили намного раньше. Волновался. Значит, переживал за нее, а потому я мог быть спокоен. Он не бросит ее там, не даст никому в обиду. Только бы Ксюша сама сделала все, как я сказал. Все же просто: перерыв, лифт, такси, Миронов. Сколько мне предстояло пробыть в лапах Горского было пока непонятно, а оставаться одной Ксюше было нельзя. Отец странно затих в эти дни. Очень надеялся, что прятался он от своего копателя- подрывателя репутации, а не замышлял очередную гадость.
- Тихо сиди, - тычок локтем верзилы слева заставил напрячься.
- Насиделся уже, - буркнул ему в ответ.- Долго еще? Я уже все понял и осознал, может договоримся?
- Заткнись!- рявкнул тот, что справа. - Еще слово и не посмотрю, что Черниговский. У меня разговор с такими короткий, но ты запомнишь надолго.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Салон заполнился мерзким и хриплым смехом. Помимо тех двоих, что держали меня, спереди еще ржал водитель.
Десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Сколько мне еще предстояло сидеть с этими отморозками? И смысл? Ну попугает меня Горский, ну увезет за тридевять земель, но не тронет. Ему сейчас не до меня, да и новая война с отцом не в его интересах. По крайней мере сейчас. Ксюше в эти минуты я был нужнее, да и сам Горский был ей необходим. Идиот, неужели не понимал, что она за помощью пришла.
Бугай на месте водителя резко завел тачку, значит скоро должен был подоспеть хозяин. Щелчок двери и моих сопровождающих, как ветром сдуло. Отлично! Развязка близко! Как и Горский, который уселся на переднее сиденье в пол-оборота ко мне и лупасил по мне своим мертвецки холодным взглядом. Достав из кармана белоснежный платок, протянул его мне. Блядь! Неужели не видно, что руки за спиной я не от безделья прятал?
- Скажи мне, Тимур, что тебе не ясно из нашего уговора?- голос был приторно спокойным, а ноздри ходили ходуном.
Платок благополучно он убрал обратно. Ничего! Кровь врага, да даже сына врага, в салоне собственного авто только украшала его.
- Она бы все равно пришла. Со мной или без меня. Вариантов у меня не оставалось, - сплюнув солоноватые слюни, отрезал в ответ.
- И чем ты ей помог? Как и твой отец, в очередной раз уничтожил девчонку?- это был не вопрос, скорее утверждение, не до конца понятное мне.
- Что ты с ней сделал?
- Ровным счетом ничего, - улыбнулся осатанелой улыбкой Горский.- Ты сам выбрал нужное время, привел ее в нужное место, нарядил, накрасил, повесил нить жемчуга на юную шею. А потом предал.
- Какого черта ты мелешь? Не равняй всех по себе. Она за помощью к тебе пришла, а ты?
- А что я? Не я привел ее сюда. Не я выставил на продажу. И, заметь, даже не я ее купил, - до безумия мягким и въедливым голосом, выводя меня на самый пик ужаса, издевался Горский. - Как думаешь, наша жемчужная девочка уже ушла с молотка?
На автомате замотал головой. Нет. Нет. Нет!
Она не могла сделать это! Зачем!? Горскому назло? Моя глупая, сумасбродная, непослушная девчонка! Если то, что сейчас сказал Горский, было правдой, на спасение Ксюши у меня было не больше 10-15 минут. Первая реакция - бежать обратно! Не было ни секунды на размышления. Любые деньги! Только бы успеть ее выкупить! Вот только двери гелендвагена были закрыты насмерть, а я все еще весь в крови, связанный, валялся на заднем сидении чужой тачки.
- Господи, какой же ты идиот! Она же твоя дочь! Что ты творишь? Что? Выпусти меня!- в агонии орал я в пустоту.
- Моя дочь умерла четыре года назад, - выдал спокойно Горский. Черт! Да он больной ублюдок.
Двери автомобиля резко открылись и в машину сели двое: водитель и еще один бугай рядом со мной. Куда делся второй меня сейчас абсолютно не интересовало. Буквально через мгновение машина тронулась с места, лишая Ксюшу последнего шанса на спасение.
Во мне впервые проснулось дикое желание убивать. Не смотря на скованность движений и громилу по правую руку, я попытался дотянуться до Горского, но бугай был готов к моей реакции. Новая волна боли пронзила тело, но она не шла ни в какое сравнение с той, что разъедала мое сердце.
- Еще одно движение Тимур и я не посмотрю, что ты сын Федора, - с укоризной произнес Горский.
- Мразь! Ублюдок! Там твоя дочь! - не прекращая попыток достать его, орал во все горло.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Значит так, Тимур! Не угомонишься - выкупит ее Щегол, понял меня? - Горский окончательно выбил меня из колеи.
Кто такой Щегол, рассказывать мне не надо было. Щеглов Борис Леонидович. Старый и больной на всю голову извращенец, которого заводила чужая боль и мучения. Сколько девчонок по своей глупости купились на его сказки и еле остались в живых, страшно было представить.
