— Центурион! Это я! Симеон!
Макрон убрал руку с рукояти меча и с облегчением перевел дыхание, затем поднял руку и помахал Симеону в ответ, направляя лошадь навстречу проводнику, который осторожно прокладывал путь через линию заграждений.
— Ты выбрал неудачное время для визита, — невесело сказал Макрон.
— А бывает удачное? — Симеон рассмеялся, потом повел рукой в сторону солдат, устанавливающих ежи: — Скажи, центурион, для чего ты расставляешь эти игрушки вокруг форта?
— Баннус идет. Видимо, к ночи появится под нашими стенами.
Симеон шумно вздохнул.
— Как он набрал силы — и так быстро?
— Нашел новых друзей. Парфяне прислали ему помощь.
— Парфяне? — Лицо Симеона потемнело. — Баннус — идиот. Что он о себе думает? Его ослепила ненависть к киттимам. Как поступят парфяне, если выбьют римлян отсюда? Иудея, Сирия и Набатея окажутся под пятой Парфии. — Симеон ухватил Макрона за плечо. — Мы должны остановить Баннуса! Прямо здесь!
— Легко сказать, — устало отозвался ветеран. — У него численное превосходство. Легат Сирии бросил нас. Вряд ли мы сможем сдержать Баннуса. — Макрон замолк — ему в голову пришла мысль, несомненно отчаянная. — Если только не получим подмогу. Как быстро ты сможешь добраться до Петры?
— Если отправиться немедленно — дня два быстрой скачки. А что?
Макрон улыбнулся.
— Хочу стребовать должок.
Глава 24
— Ну вот и они. — Макрон поскреб подбородок, вглядываясь в даль. Солнце опускалось к горизонту, и у префекта заслезились глаза, пока он разглядывал врагов. В двух милях от форта большая группа всадников перебиралась через холм. Они натянули поводья и начали осматривать форт.
— Сегодня ночью они ничего не предпримут. Станут лагерем, выставят посты и хорошенько выспятся.
— Об этом можно только мечтать, — тихо ответил Катон. — Баннус захочет сокрушить нас как можно быстрее.
— Это почему?
— Он считает, что мы послали за подмогой, как только узнали о его приближении. Если он хочет взбаламутить всю провинцию, то должен представить доказательства, что римлян можно разгромить. Если ему придется отступить от Бушира, его люди быстро разбегутся.
— Но есть вероятность, что никакой подмоги не будет. По крайней мере, от Лонгина.
— Есть, но Баннус не знает об этом, командир. По его прикидкам, у него шесть или семь дней — до того как появится колонна поддержки. Значит, он должен действовать быстро, чтобы захватить форт. — Катон чуть поразмыслил и добавил: — Он будет рассчитывать, что парфянская угроза не даст Лонгину послать сюда крупные силы, и понадеется, что, захватив Бушир, соберет достаточно новобранцев, чтобы противостоять любым войскам, которые пришлет легат.
Макрон взглянул на Катона.
— Откуда ты все это знаешь?
— Просто рассуждаю с точки зрения противника, командир. — Катон кивнул сам себе. — Вполне правдоподобно. Нам нельзя расслабляться, Баннус может атаковать форт уже сегодня ночью.
— Пусть попробует. — Макрон улыбнулся, подумав о ловушках вокруг форта. Любая попытка противника подобраться к стенам под покровом темноты приведет его на заграждения, подготовленные когортой. Макрон похвалил сам себя, представив, какие досадные задержки и потери ждут Баннуса. Потом он посерьезнел. — Все равно, наверное, ты прав. Буду держать на стене две центурии.
— Это предусмотрительно, командир, — ответил Катон. — И еще кое-что.
— Что?
— Насчет разрешения Постуму и Скрофе вернуться в строй.
— Нам нужен каждый, кто может держать меч.
— Наверное, но я не доверяю им обоим. Эти мерзавцы предадут нас, едва мы повернемся к ним спиной.
— Как они нас предадут? Они в той же ситуации, что и все мы. Или сражайся за свою жизнь, или тебя прикончит Баннус. Они будут сражаться.
Катон помолчал, потом вздохнул.
— Надеюсь, ты прав, командир.
Макрон сдержал досаду. Незачем Катону волноваться о Скрофе и Постуме, его голова должна быть занята более важными вопросами. Ветеран кашлянул и повернулся к другу:
— Хочешь, чтобы я их снова арестовал?
— Что? — Катон нахмурился. — Нет, зачем, командир? Солдаты решат, что префект сам не знает, чего хочет. Так и скажут. Придется возиться со Скрофой и Постумом. В резерве они не доставят хлопот.
Скрофу и Постума отправили командовать кавалерийскими эскадронами, оттянутыми от стен, чтобы подкрепить любое слабое место в обороне. Так решил Макрон.
Префект довольно потер руки.
— Даже если Баннус попытается штурмовать стены в лоб, он ничего не добьется без осадного оборудования. Я думаю, мы без труда с ним справимся, Катон. Вряд ли ему удастся уморить нас голодом. У нас провизии на два месяца для людей и на месяц — для лошадей. Если придется съесть лошадей, протянем еще какое-то время. Резервуары полны до краев — без воды мы не останемся. Скорее стоит пожалеть этих скотов: Баннус не сможет их прокормить. И с водой у них будет туго, — Макрон кивнул в сторону бассейна неподалеку от форта. Из воды торчали туши мертвых овец и коз, которыми новый префект приказал завалить бассейн, как только были наполнены резервуары форта.
— Если сдерживать их подольше, крестьяне проголодаются и затоскуют по дому, — заключил Макрон. — А когда силы Баннуса растают, мы выйдем и займемся им. Как только прихлопнем Баннуса, иудеи поймут, что нельзя бросать вызов Риму.
— Надеюсь, ты прав, — ответил Катон, глядя на всадников вдалеке.
Из-за невысокого гребня показалась голова вражеской колонны и медленно растеклась по равнине перед фортом. Тысячи солдат, а среди них — всадники и вьючные животные. Через пыль, поднятую над растущей ордой, свет солнца окрасился красным, разливаясь, будто кровь, на фоне бледного неба. Катон почувствовал, как холодок пробежал вдоль хребта, заставив содрогнуться.
— Ты, наверное, устал, — сказал Макрон, увидев, что его друг вздрогнул. — Когда закончится первая стража, обязательно отдохни. Это приказ. В ближайшие дни ты мне нужен в хорошей форме.
— Есть, командир.
Катон был рад, что его друг неправильно истолковал его дрожь, и укорил себя за то, что позволил страху проявиться. Если Макрон заметил, то заметят и солдаты когорты. Катон поежился, представив, что бойцы увидят слабину в офицере, недавно прибывшем во Вторую Иллирийскую. Катон взглянул на солдат, расставленных на стене в обе стороны от ворот. Некоторые тихо переговаривались, разглядывая приближающихся врагов, остальные молча смотрели на пустыню с непонятным выражением лица. Некоторые в полном спокойствии прикидывали силы врага; другие волновались, что было заметно по непроизвольным движениям: солдаты, чьи мысли были полностью поглощены близкой опасностью, ритмично барабанили пальцами по бронзовой накладке щита или рукояти меча; топали ногой в сапоге, непрерывно облизывали губы — все это Катону доводилось видеть накануне боя.
