— Ты себя нормально чувствуешь? — спрашивает меня Эш.
— Похоже, у меня расстройство желудка, — лгу я. Не знаю, сколько мне еще оправданий удастся придумать, прежде чем он начнет что-то подозревать.
Он целует меня в лоб. Это такой маленький жест, но мое сердце разрывается на части. Не могу поверить, что я собираюсь порвать с ним. Я так сильно его люблю. Но я напоминаю себе, почему я собираюсь это сделать.
— Давайте, найдем место, где можно остановиться, — говорит Эш. — Где-то здесь должен быть опорный пункт «Людей за Единство». Ищите эмблему Угольной Розы на двери.
Мы обходим круглые здания в поисках любого признака обгоревшей розы. Каждый раз, когда мы проходим мимо таверн, Элайджа заходил внутрь, чтобы узнать, не она ли «Лунная звезда». И каждый раз он выходит, отрицательно качая головой. Мы проходим мимо лавочек, продающих специи, мастерских, в которых делались баннеры для Стажей и ковались посеребренные мечи, которые можно использовать против Люпинов и Дарклингов, ведь и у тех и у других аллергия на этот металл.
Снаружи, возле одного из рыночных киосков, на ящике стоит Пилигрим Праведной веры, он проповедует из Книги Сотворения. Его верная паства восторженно внимает, то и дело, восклицая «как говорит Его Могущество». У Пилигрима бритая голова и татуировка розы, точно такая же, как у Себастьяна, которая так и притягивает взгляд, но есть в этом Пилигриме что-то такое, помимо розы, что заставляет меня остановиться. Уходит доля секунды, чтобы понять, что это серебряное голо, вокруг его радужки глаз. Прежде я такого никогда не видела. Должно быть, это какое-то генетическое изменение.
Мы спешно проходим Пилигримов, держа голову опущенными, и продолжаем искать безопасный дом.
— Давайте поищем в гетто Дарклингов, — предлагает Эш. — Там где Дарклинги и «Люди за Единство» близко.
Я замечаю вывеску «Площадь специй». Полагая, что гетто Дарклингов будет находиться рядом с этой площадью, как в Блэк Сити, мы двигаемся в этом направлении. Иногда пальцы Эша соприкасаются с моими, будто он хочет взять меня за руку, но никто из нас не делает первый шаг. Мы словно только-только познакомились и еще неуверенны на счет чувств друг друга. Когда мы уже были на подходе к Площади специй, я почувствовала, что что-то не так. А спустя секунду я уже слышу: треск от рассечения воздуха хлыстом и девичий крик, за которым следует мужской смех.
Когда мы входим на площадь, он берем меня за руку.
— Держись рядом.
Городская площадь оказывается в три раза больше площади в Блэк Сити, и на её окраине с северной стороны стоит длинная каменная стена, где начинается гетто Дарклингов. На другом конце возвышается потрясающее старое здание из красного кирпича. У здания богато украшен фасад, а массивная узорчатая дверь в высоту почти в половину этого здания, в которую встроена оранжевая дверь, куда меньшего размера. Я узнала это здание. Оно встречалось мне в книжке по истории — Мэрия Фракии.
В центре городской площади три гвардейца Стражей, бьют пару детей Даков. Прохожие делали вид, что не обращают внимания, не желая ввязываться. Даки — это кочевой народ, который живут на периферии нашего сообщества, к ним относились даже с меньшим уважением, чем к Бутсам. Первый Дак — мальчик, которому было не больше десяти лет, с темной кожей, черными курчавыми волосами и синими, как небо, глазами. Его лицо перепачкано в крови. Второй — девушка-подросток, лет семнадцати, в разорванном платье на плече. Её распущенные золотисто-каштановые волосы ниспадают волнами вниз по ее загорелой спине, концы которых касались пыльной земли. В её пряди вплетены красочные перья, от чего она напоминает экзотическую птицу.
Один из нападающих, бритоголовый, с перебитым носом, заламывал руки ей за спину, в то время как другой хлестал её коротким хлыстом.
— Вороватая даковская мразь! — говорит гвардеец с хлыстом. — Я научу тебя, как лазить по чужим карманам!
Она плюет в мужчину, ругаясь чрезвычайно цветасто. Несмотря на свои травмы, она борется со своими похитителями, как дикое животное.
Третий гвардеец хватает девочку за лицо и рассматривает его.
— А ты хорошенькая для деревенщины, — говорит он, целуя её.
Зрелище, в котором этот гвардеец грубо целует девушку, заставляет меня вспомнить о Себастьяне и Полли.
— Мы должны помочь им, — говорю я.
— Они узнают нас, — говорит Эш, поглядывая на наши фото на ближайшем цифровом экране.
Девушка-Дак кусает мужчину за губу, и он отскакивает назад, постанывая от боли. В награду она получает пощечину такой силы, что девушка падает на землю.
Я вздрагиваю.
— Эш, мы должны сделать хоть что-нибудь.
Эш зачерпывает немного грязи с земли и проводит ею вокруг глаз и под носом. Без лишних слов он делает шаг к гвардейцам Стражей, его плащ развивается на ветру. Элайджа и я спешим за ним.
Люди вокруг продолжают заниматься своими делами, сознательно не поднимая глаз, когда быстро пробегают мимо гвардейцев. Мужчина с хлыстом замахивается вновь, чтобы ударить девушку. Эш хватает его за запястье, останавливая движение на полпути. Мужчина вздрагивает.
— Ты знаешь, кто я? — рычит Эш, тихим угрожающим голосом.
Он сильно бледнеет и бросает взгляды, полные ужаса, на своих коллег.
— Феникс, — шепчет мужчина.
— Вот именно, — огрызается Эш. — И ты знаешь, что я делаю с такими, как ты?
Мужчина снова кивает. До него определенно дошли слухи из Галлия, Эш предположительно убил сотню гвардейцев голыми клыками.
— Тогда я предлагаю тебе оставить мальчика с девушкой в покое, или мне придется... — Эш обнажает клыки, — и тебе преподать урок.
Эш отпустил запястье мужчины и тот дал деру.
— Ты же понимаешь, что они раструбят повсюду, что мы здесь? — спрашивает Элайджа.
— Уверен так и будет, — отвечает Эш. — Поэтому нам нужно где-то спрятаться.
Эш помогает мальчику подняться на ноги, осматривая его раны, пока я помогаю подняться девушке. Она высокая, с фигурой песочных часов и скуластым лицом: выпирающие скулы, кошачьи глаза, подведенные угольными тенями и пухлыми губами цвета бронзовой монеты. Элайджа осматривает её сверху вниз, ему определенно нравится то, что он видит. Я закатываю глаза, чувствуя укол ревности.
— Не было необходимости ввязываться, я могла бы и сама справиться с этими парнями, — говорит девушка, стряхивая грязь со своего фиолетового платья.
Вот тебе и благодарность.
— Тебе больно? — спрашивает Эш.
— Жить буду. — Она запускает руку в свое декольте и вытаскивает кожаный мешочек с монетами. — Но это определенно поможет.
