носили бороды, а на Украине нет. Хотя и русские в ответ стали называть их «хохлами» – казаки брили волосы на голове, оставляя длинный чуб-хохол.
Некоторые верили Юрию – он же сын Богдана Хмельницкого, его наследник! Другие не верили, убегали на левый берег Днепра. Третьи предательство не одобряли, но всё равно оставались – куда побежишь, если здесь у тебя хата, семья? Ведь отомстят, на твоих родных отыграются. А многие просто привыкли подчиняться своим полковникам и сотникам. Война на Украине шла уже 13 лет. Было немало таких, кто приспособились жить грабежами, добычей. Поведёт Хмельницкий грабить своих противников или русских, ну и отлично. Вот так Украина раскололась на две части, Левобережную и Правобережную.
Глава 19. Как Россия преодолевала трудности
Русские тяжёлые орудия
В 1660 году положение России стало очень тяжёлым. Из-за предательства она потерпела два жестоких поражения, на Сосновке и под Чудновом. Добавился разгром корпуса Хованского под Полонкой. Но ведь и в других боях за 7 лет войны были убитые, раненые. Воинов остро не хватало. А восполнить их царю было гораздо труднее, чем полякам. Им-то римский папа, император, французы давали деньги, и набирали наёмников по всей Европе. А в России дворяне обучались воинскому искусству с детства. И стрельцами, пушкарями обычно становились сыновья стрельцов и пушкарей. Они тоже с малых лет перенимали науку у отцов. Разве можно было заменить их первыми попавшимися новобранцами?
Да и денег для России никто не присылал. А на войну их требовалось очень много, их тоже не хватало. Царь и бояре придумали чеканить их не из серебра или золота, а из меди. Хотя она стоила в 20 раз дешевле серебра. Медными рублями выдали жалованье воинам, но на Украине и в Белоруссии торговцы их не брали. Говорили, что это деньги не настоящие. Их и в России принимали неохотно. За один серебряный рубль давали четыре, пять, а потом и десять медных. Пошла путница и неразбериха.
Но к этим проблемам добавились и другие. У Алексея Михайловича совершенно испортились отношения с патриархом Никоном. Поначалу-то царь всецело ему доверял. Считал своим наставником, другом. Дал ему титул великого государя. Когда уезжал на войну, оставлял вместо себя. Но Никону такое возвышение из простых крестьян, такая власть вскружили голову. Он страшно возгордился. Человеком он был крутым, упрямым. Принялся распоряжаться по-своему. Повелел, чтобы каждый человек бывал в церкви не меньше 4 часов в день. Священников и монахов за малейшие нарушения сажал в тюрьму, отправлял в ссылки.
А православные обряды в разных странах несколько отличались. В древности в греческой Церкви люди крестились двумя пальцами. Это означало две природы Христа – что Он Человек и одновременно Бог. Крёстный ход совершали по часовой стрелке. Такие правила переняли и на Руси. Однако позже в греческой Церкви решили иначе – чтобы перекреститься, надо складывать три пальца. Это означает Святую Троицу: Бог-Отец, Бог-Сын – Иисус Христос, и Святой Дух. И крёстный ход начали проводить против часовой стрелки. Кое-что ещё изменили. Получилось, что в России одни правила, а в Константинопольской, Антиохийской, Александрийской, Иерусалимской патриархиях немножко другие.
По греческим правилам служили православные греки, сербы, болгары, валахи, молдаване, грузины, сирийцы. И на Украине, в Белоруссии, Литве православные тоже подчинялись Константинопольской патриархии, использовали греческие правила. Теперь они присоединились к России. Никон сам себя уже назвал патриархом Великой, Малой и Белой Руси. Считал, что со временем и остальные православные страны перейдут под власть царя. Но озаботился, что в Церкви должны быть одинаковые обычаи. Приказал перейти на греческие правила.
Русские митрополиты и епископы возражали: народ-то привык молиться по-старому. Люди не поймут, могут возмущаться. Тогда Никон написал Константинопольскому патриарху: пусть рассудит, как правильнее. Рассчитывал, что он ответит – так, как у них, у греков. Но Константинопольский патриарх Парфений (которого потом турки казнили) был мудрым человеком. Понимал, что в вере сплеча махать нельзя, как бы беды не было. Созвал собор своих митрополитов и епископов, они ответили: единство должно быть в главном, в учении Христа. А в мелочах, в деталях разница вполне допустима, ничего страшного.
Нет, Никона подобное решение не устроило. Он-то как раз любил махать сплеча. Объявил, что Русская Церковь должна всё делать так, как в греческой. А креститься двумя пальцами – это ересь. Протестовали даже его прежние товарищи по «кружку ревнителей благочестия». Да куда там! Споров с собой Никон не терпел. Возражают – значит, еретики. Тут же осудил их, раскидал по тюрьмам и ссылкам. Но тем самым вызвал раскол в Церкви. От неё отделились старообрядцы: те, кто не признал изменений, продолжал молиться по старым обрядам.
А Никон настолько занёсся, что стал считать свою власть выше царской. Видел, что у католиков римский папа выше королей. Если не слушаются, может от церкви их отлучить. Вот и захотел быть православным папой. Построил себе в Кремле палаты не хуже царских. Завёл большой двор – и его приближённые сразу обнаглели. Занимались вымогательством, требовали взятки, подарки. А то Никону наябедничают, его даже бояре боялись больше, чем Алексея Михайловича. Патриарх взялся строить и большие монастыри Иверский, Крестовый. А самый красивый и богатый – Новый Иерусалим. Задумал, что это будет всемирный центр православных, как Рим у католиков.
Он и в Москве велел снести все деревянные храмы, вместо них возводить каменные. Ведь греки деревянных не строили, и Никон указал, что они неправильные. Но на такое строительство нужна была уйма денег, а их и без того не хватало. Царь несколько лет был на войне, доверил управление патриарху. А когда вернулся, потребовались деньги для войск. И государю вдруг доложили: в казне пусто, Никон всё забрал. Конечно, так не годилось. Алексей Михайлович распорядился, чтобы без его разрешения больше не давали. Однако патриарх поднял скандалы. Угрожал уйти, если его слушаться не будут. Лез во все дела. По любому вопросу навязывал собственное мнение. Если кто-то не угодил ему, запросто мог проклясть.
Но и царь изменился. В юности только и заседал со священниками, монахами. Верил, что они научат самым правильным вещам. А на войне он близко узнал совсем других людей. Удальцов, героев, смельчаков. Они же честно служили России и православной Церкви. Ради них жизнью рисковали, погибали в боях. И для веры получалось вовсе не обязательно каждый день 4 часа в церкви простоять, сколько-то поклонов отбить. А другими делами когда заниматься? А в походе как, в боях? Новые друзья Алексея Михайловича любили и пошутить, повеселиться, и он понял –
