подхватили под руки.
– Кажется, ранена. Кровь. Позовите врача!
– Не надо, я сама, – Оля не смогла разглядеть лицо мужчины. В разрезе трикотажной маски лишь тускло поблёскивали глаза.
Вокруг неё творилась неразбериха. Кто-то кричал: «Дайте сюда свет! Включите фары, в конце концов! Направьте их в окна!»
Девушку толкали со всех сторон, пока она пробиралась к выходу, и только там, в кольце машин и людей, остановили, преградив путь. Зрение почти восстановилось. Оля смогла различить даже пылинки, плавающие в воздухе в радиусе света автомобильных огней. Что это – обман зрения или, не дай Бог, последствия ударов по голове? Как же теперь заниматься любимым делом, если с глазами начнутся серьёзные проблемы? Она не сразу откликнулась на вопросы другого мужчины, в штатском, который стоял прямо перед ней и внимательно разглядывал её. Он помахал перед её носом пятернёй, чтобы проверить реакцию.
– Вы меня слышите?
– Да, я вас узнала, вы следователь.
Он двумя руками обхватил девушку за плечи, но не для того чтобы обнять, а чтобы отодвинуть с прохода. Первыми вынесли носилки. Скорая стояла чуть в отдалении. Оля охнула, увидев покрытое простынёй тело, и, не обращая ни на кого внимания, поднырнула под локоть следователя, схватившись за край белой ткани.
– Серёжа?!
На неё стеклянными глазами смотрел Макаров. Простыня выскользнула из ладони Оли и повисла до самой земли. Один из санитаров недовольно пробурчал что-то, поправляя покрывало, а Ольга заметалась, высматривая друга детства.
– Вы, наверное, Сергея Мезенцева ищете? Он в машине, ему оказывают помощь. Давайте, Ольга Павловна, и мы с вами отойдём. Так будет удобнее прежде всего вам. Сейчас врач освободится.
Они пошли вместе к автомобилю. Обернувшись, Оля увидела, как выводят Тищенко. Он нервно озирался, щурясь и судорожно дёргаясь между двумя рослыми сотрудниками ОМОНа. Девушка проводила его взглядом до самых дверей чёрной тонированной машины.
– А где Гуциев? – спросила тревожно.
– Всё в порядке, Ольга Павловна, присаживайтесь.
Девушка нырнула в пропахший табаком салон и прижалась к противоположной стенке.
– Как вы узнали, где мы? Почему газ не взорвался?
– Хотели погибнуть смертью храбрых? – на суровом лице не дёрнулся ни единый мускул.
– Нет, просто… – Оля покачала головой, закусив губу.
– Просто подвергли опасности жителей города, просто устроили стрельбу, просто послали Марии Николаевне запись, заварили эту кашу… – следователь поскрёб серый от щетины подбородок, следя за реакцией Оли. – Повезло, что баллоны оказались практически пустыми.
– Я подумала, что о том, что происходит в Чудове, должны узнать люди…
– А вы считаете, что никто не догадывался? Почему вы не пришли ко мне?
Оля спрятала глаза, отвернувшись к окну. Она не знала, что ответить, вернее считала, что он не понял бы её. Хотелось прокричать в лицо этому хмурому человеку, что она уже никому не верит. Что любой, кто наделён властью, может этой властью пользоваться безнаказанно много лет, будучи абсолютно уверенным в том, что ничего ему за это не будет. И то, что она послала записи Керр, ещё не говорит о том, что Оля верила ей безоговорочно. Она просто не строила иллюзий, а действовала по наитию, как всегда прислушиваясь к внутреннему голосу. И поэтому Оля просто задала встречный вопрос:
– Если вы знали о том, что происходит, почему ничего не сделали?! Они убили мою подругу! Я это точно знаю, потому что… – Оля осеклась. Переведя дыхание, уже спокойно продолжила. – Потому что они изверги. И я рада, что Макаров умер. Это сделал Серёжа?
Следователь поджал губы, и Оля приняла это движение за согласие.
– Ему ведь ничего за это не будет? – с надеждой заглянула в глаза мужчины. – У Макарова было оружие, он угрожал мне. Стрелял в Сергея. Вы же всё знаете!
– Да, Мезенцев ранен и потерял много крови, пока добирался до отделения. Если бы не сглупил и рассказал всё нам, с вами бы ничего не случилось.
Оля дотронулась до лица и поморщилась.
– Давайте я потороплю врача, – следователь взялся за ручку двери.
– Нет, нет, спасибо, не нужно. Вы будете допрашивать меня в машине или в отделении?
Следователь недолго подумал.
– Ваши данные у меня есть. Здесь, сами видите, не до того, – он обвёл рукой обозримое пространство. – Вас отвезут домой. Но сначала осмотрит врач и сделает снимки. Это нужно для следствия. Какое-то время займёт, конечно, но что я вам буду объяснять?
– Разумеется.
– Мезенцева отправят в больницу. Скоро сможете навестить этого героя.
– Спасибо вам! – искренне поблагодарила Оля.
– Ну, – он усмехнулся, – вы ускорили весь процесс. Странно, что именно после вашего триумфального возвращения в Чудов здесь стали происходить необъяснимые вещи и жуткие находки.
Оле показалось, что в голосе следователя появились скептические нотки. Его глаза, такие же блеклые, как и волосы, и весь неприметный помятый вид – ставили Олю в тупик. Что-то было в его взгляде, что заставляло девушку смотреть на него, хотя она старательно пыталась укрыться, привычно замкнуться в себе.
Ну как сказать или объяснить человеку: что да, вы делаете всё, чтобы я вам поверила. И, наверное, вы действительно этого заслуживаете. Но я не могу! Я не готова делиться тем, что давно обосновалось внутри, проросло словно раковая опухоль, и не хочет просто так уходить.
– Поверьте, я не имею к этому никакого отношения.
– Откуда у вас флешка?
Губы Оли дрогнули.
– Мы были дружны с Мариной – я вам рассказывала. Работали вместе, – девушка старалась говорить как можно медленнее, чтобы успеть обдумать каждое слово. – Когда я вернулась в Чудов по своим делам, то стала разбирать оставшиеся вещи в квартире. И обнаружила сумку, которая принадлежала Марине, – вздох. – Она была очень хорошим человеком. Вы даже не представляете, каким хорошим человеком она была. Потом, когда я залезла внутрь, нашла флешку. Открыла её. И подумала, что с этим надо что-то делать. А потом появились мёртвые девушки, и я сложила два плюс два. Вы же видели видео?
Следователь кивнул, продолжая не мигая смотреть на Олю.
– Я смогла посмотреть лишь немногое. И не узнала ту девушку с Германом, но ведь она может оказаться одной из пропавших? Криминалисты обязательно докажут очевидное. Я не сомневаюсь! – с жаром закончила Ольга.
– Скажите, Ольга Павловна, вы уверены, что вам сейчас не нужен врач или, может быть, психолог? Мария Николаевна настойчиво советовала всячески содействовать вам. И, если нужна помощь…
Девушка подскочила на месте.
– Не разговаривайте со мной, как с больной! Пожалуйста! Лучше отпустите Лаврика!
– Гражданина Коробейникова привезут завтра, – миролюбиво похлопал по сидению следователь. – Не надо так горячиться. Давайте договоримся о сотрудничестве. Завтра прямо с утра жду
