Пока я играл в гляделки с Николь, палата стала совсем маленькой, что и не странно, если учесть, сколько в нее набилось…
Чуть не сказал "народа", но в отношении пауков это было бы не совсем верно.
А набилось и вправду много:
Великая, собственной персоной.
Малая, что отвечала за постройку перевалочных залов.
Малая, что отвечала за логистику.
Малая, что отвечала за мое психическое здоровье.
Малая, что отвечала за мое физическое здоровье.
Пять Лаборанток и Лаборантов, что работали со мной.
И трое пауканов из медперсонала, которых я постоянно путаю, хотя они совсем не похожи.
И Ваш покорный слуга — четырнадцатым.
Явно тут кто-то очень лишний!
Пока я думал и считал, Великая уже вошла в курс дела и тут-то все и завертелось, понеслось вскачь, словно буйному жеребцу в задницу засунули стручок острого перца!
Обе Малых, что отвечали за мое здоровье, покинули палату пятясь задом и очень сильно дрожа.
Одного Лаборанта и одну Медичку, прямо сейчас вытаскивали жопой вперед и вверх ногами, что наглядно демонстрировало мощь Великой и нечеловеческую безжалостность.
В прочем, до жалости ли тут, когда на кону выживание вида?!
И это, слава Звездам, пауканий враг, в последнее время, как-то притих, а ведь я помню, Малая рассказывала мне, какие они тут баталии вели!
Неужто, старый враг просто так присел на жопу ровно?
В это, даже я, искренне верующий в чудеса и лучшее — не поверю!
Раздав подчиненным по пенделю, Великая развернулась в мою сторону и, щелкнув когтем по стене, выгнала всех оставшихся, устраивая дружеский тет-а-тет.
— Изменения после отвязки идут по нарастающей… — Великая разглядывала меня так, словно перед ней не человек лежал, а нечто таинственное, но опасное.
Очень сильно опасное.
— Дальше будет хуже? — Догадался я, усаживаясь на кровати под противные вопли медицинских зверушек, напоминающих, пациенту, что он еще далеко не здоров.
— Нет. — Великая мигнула полным комплектом глаз. — То есть — да, если ты свое благородство не засунешь куда подальше и не прекратишь рассматривать все происходящее с точки зрения всех сторон, одновременно. Это, несомненно мудро, благородно и достойно уважения, но… Сейчас тебе нужен нормальный, здоровый эгоизм. Иначе ты сгоришь.
Никогда не любил слово "эгоизм" и не понимал его в сочетании со словом "здоровый". Эгоизм он либо есть, либо — нет.
У меня его, к сожалению, нет.
— Враг прислал парламентера… — Великая огорошила меня новостью, словно подтверждая, что плохая новость никогда не остается в единственном числе.
— И? Начались осложнения? — В душе мой старательно трудился червь сомнения, а паранойя просто активно долбала по всем литаврам, врубая в висок слова — "А ведь я говорила! Я — ПРЕДУПРЕЖДАЛА!"
— Они тоже хотят жить. — В голосе Великой слышалось искреннее сочувствие.
А ведь как она только что говорила?!
А!
Здоровый эгоизм…!
— От меня что-то понадобиться? — Поинтересовался я со вздохом, понимая, что весь "здоровый эгоизм" в очередной раз полетел в жопу.
— Увы. Портал в их часть Миров не могу вообразить даже я! — Великая, кажется, попыталась улыбнуться, но я то точно знаю, что хитину такое не под силу. — Так что… Мы оставим им портальное оборудование и связь с твоим информационным приятелем, может быть, они успеют что-нибудь соорудить…
Я обвел взглядом почти человеческую комнату-палату и со вздохом проявил таки нормальный эгоизм.
И не рассказал, что, сдается мне, но нужный портал я смогу найти совсем быстро.
Секунд за пятнадцать-двадцать…
Ну, да…
"И вздумать забудь! — Проверещал Голос в моей голове." — "Открыть такой портал, здесь и сейчас — верная смерть. Если не задохнешься, так сгоришь. А если не успеешь сгореть — сожрут за милую душу и именем не поинтересуются!"
"Можно подумать, у тебя есть прецеденты…" — Устало отмахнулся я, чувствуя, что глаза так и норовят закрыться, словно меня накачали снотворным по самые брови.
"А может и накачали…" — Задумчиво протянул Голос, а дальше я принялся усиленно дышать, вентилируя легкие, мотать головой, хлопать ресницами и хрустеть суставами, старательно пробиваясь через волны сонливости, что пронизывали всю белую комнатку с шерстяными и хитиновыми приборами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Уже вовсю орал дурниной кошкоподобный пульсометр, а дверь, за которой незаметно скрылась Великая все не открывалась и не открывалась, загоняя все глубже в отчаяние.
А ведь искренне хотелось верить в то, что хотя бы пауки, в отличии от людей, более честны.
Последним усилием повернулся на бок и слетел с кроватки на холодный и неуютный, каменный пол.
Зашуганный кот заткнулся, поваленный столик с грохотом поехал к стене, получив от меня босой ногой.
Было больно, но пугающую сонливость как рукой сняло!
Конечно, через пару деньков я буду выть и скулить, но пока разбитый большой палец левой, задней, ноги, гарантировал мне маленький иммунитет к распыленному в воздухе феромону сна.
А может и не феромону вовсе, а обычному сонному газу, что, на мой взгляд, было ближе к правде.
Я ведь и в первом своем мире на многие газылекарства реагировал своеобразно.
И "слезка" меня не брала, что бесило сержанта, и демидрол, гм, напАру с супрастином, вызывали специфическую реакцию, от которой я то прыгал по потолкам и без пауканьего вмешательство, а то изощеренно общался стихами, импровизируя на ходу.
Говорят, это последствия какого-то старого, еще советского экспериментального антибиотика, который мне вкололи в младенчестве, не заметив, что срок годности у него прошел в конце шестидесятых.
Врут, заразы.
Это только в Голливудских фильмах можно стать супергероем от советских медикаментов, пауков и упавших спутников времен холодной войны. На деле же, кроме смерти, причем, чаще всего совершенно не быстрой и зачастую совсем НЕ безболезненной — ничего вы не получите!
Я упорно полз к двери, понимая, что вряд ли за ней меня ждет прекрасное далеко, уж скорее — что-то ужасное и очень близкое, но тянулся и тянулся, пытаясь понять, почему дверь не приближается, почему пол из холодного и каменного, внезапно стал деревянным и плохо покрашенным ужасно вонючей коричневой краской, почему мне совсем не хочется спать, а мир сжался до размера спичечного коробка с салатно-зелеными стенами и беленым потолком в сеточке трещин.
"Еще миг, еще шаг…" — Убалтывал я себя самого и, параллельно, пытался понять, что именно я делаю не так.
Зеркало портала, что раскрылось подо мной в следующий момент, вело в какую-то тихую и уютную квартирку, явно женскую, но без того нарочитого женского духа, от которого хочется повесится на свисающей до пола, тюле.
Точнее, на " свисающем до пола, тюле", потому как слово "тюль" — мужского рода, потому как название ткани пошло от названия города Тюль, который был и есть мужского рода…
Отмахнувшись от дурацких мыслей, снова не вовремя пробившихся в мою, вечно больную голову, стянул свисающий с кровати плед, обмотал его вокруг бедер и поспешил открыть очередной портал — вряд ли хозяйка кукольной квартирки будет рада голому мужику, возникшему на ее чистеньком коврике из ниоткуда…
А так — то ли сперли покрывалко, то ли в стирку отдала…
Я сделал шаг в портал и ругнулся — в этот раз меня вынесло в аккурат на переходную площадку, откуда пауканы стартуют в родной мир через месяц-другой, а пока тут сновали жуки-строители, пауки-СКС-ники и белокрылые стрекозы-охранницы.
Почесав затылок и проверив узел на пузе, поднял вверх руки, привлекая внимание охранниц и давая понять, что я совершенно мирный, просто попавший не в то время и место.
Плотненько зафиксировав меня в нежнейшую паутину, две стрекозы, блестя синевато-зелеными крыльями помчались относить меня "куда следует", пока я не натворил еще какой херни, а то с меня станется.
