—А что говорит Эльмира?
Уэнделл фыркнул:
— Говорит, что хозяйка уже в пути, но что она знает, эта Эльмира? Говорю же, она померла.
— Если она померла, кто тогда купил Старз-Энд?
—Дочки, кто же еще!
Кларенсу в это не верилось.
—С какой стати им покупать Старз-Энд? Для них это место ничего не значит, они даже не слышали про Уилла.
Уэнделл искоса взглянул на собеседника:
— Кто тебе сказал?
— Джулия обмолвилась об этой истории в разговоре с младшей, и та побелела как мел.
Уэнделл повернулся и посмотрел на Кларенса в упор:
— А тебе-то откуда об этом известно?
— Я сам видел. — Кларенс снова взял трубку в рот.
— Ты? Видел?
— Да, я был у Джулии.
— Что ты там забыл?
Уэнделл считал ресторан «У Джулии» вражеской территорией и полагал, что Кларенсу нечего там делать. «Нет, похоже, больше никому нельзя доверять», — подумал он.
—Она готовит вкусные пончики.
Кларенс чиркнул спичкой и не торопясь раскурил трубку.
— Да ты хоть знаешь, что она кладет в свои пончики?
— Муку… масло… орехи, — ответил Кларенс, попыхивая трубкой, и наконец глубоко затянулся.
—Не понимаю, чем они тебе так понравились?
Вместо ответа Кларенс лишь холодно посмотрел на Уэнделла.
— Вот что я тебе скажу: ничего хорошего в них нет, в этих пончиках, — заявил Уэнделл.
— Тебе просто не нравится Джулия.
— Она чужая.
— Но она живет в Даунли уже три года.
— Все равно, зря ты поддерживаешь ее бизнес. Кларенс вытянул ноги перед собой.
— Мы же договорились, — не унимался Уэнделл.
—Это ты договорился.
Уэнделл несколько секунд свирепо смотрел на Кларенса, потом перевел взгляд на улицу, так ничего и не возразив.
— Я тебе больше скажу, — добавил Кларенс. — Я не вижу ничего плохого в том, что Джесс встречается с Лиа. Лиа — это младшая.
— От нее добра не жди, яблоко от яблони недалеко падает.
— Волосы у нее красивые.
— Но она чужая, она не одна из нас.
— Черт побери, Уэнделл, старожилов осталось мало, хочешь не хочешь, а город меняется.
Уэнделл с минуту просто пыхтел от возмущения, потом повернулся и прорычал:
—Пойду возьму себе кофе.
Кларенс положил руку на спинку скамьи, глубоко затянулся и выпустил облачко дыма. Увидев Колли Далтон, он прикоснулся пальцами к козырьку кепки.
— Доброе утро, Колли.
— Доброе утро, Кларенс.
— Поосторожнее с Уэнделлом.
Колли с любопытством заглянула внутрь магазина через сетчатую дверь и тут же проворно отошла в сторону. Уэнделл толкнул дверь и вышел на веранду.
— Ирландский крем, — проворчал Уэнделл, с отвращением принюхиваясь к содержимому чашки. — Не знаю, чем был плох самый обычный кофе.
— А тем и плох, — ответил Кларенс, — что обычный, без аромата.
Уэнделл что-то пробурчал.
—И еще, — продолжал Кларенс. — Городу не помешает новый роман, старый-то уж выдохся.
Уэнделл молча уставился на него. Кларенс попыхтел трубкой, потом, чувствуя, что Уэнделл не сводите него взгляда, посмотрел ему в глаза.
— Ты прокоптил себе мозги дымом.
— Нет, просто эти двое и впрямь хорошо смотрятся друг с другом, вот и все.
— Она его убьет, как ее мамаша убила Уилла, помяни мое слово. Джесс — наша надежда, он лучшее, что у нас есть.
— Надежда на что? На то, чтобы вернуть прошлое? Нет, Джесс смотрит вперед, он толковее нас обоих, вместе взятых.
— Он местный, как мы.
— Уэнделл, посмотри правде в глаза, город меняется. Джулия будет и дальше продавать пончики, а в кулинарной книге появится глава о спагетти. А сортов кофе станет еще больше.
Уэнделл зашипел.
—Мне представляется так, — продолжал Кларенс, — у нас есть выбор. Мы можем или сами измениться вместе с городом, или умереть. Я лично помирать пока не собираюсь. Мне все равно, что там Джулия кладет в свои пончики, коль скоро они вкусные. По правде говоря, мне никогда особенно не нравились засохшие булочки, что Мэйвис подавала к кофе, который ты так любил.
Глава 16
Кэролайн решила, что ослышалась. Прижимая трубку к уху, она спокойно попросила Дага повторить все, что он сказал.
— Ты видела сегодняшние новости? — сначала поинтересовался он.
— Нет, мы здесь не смотрим телевизор.
— Что ж, это все объясняет, теперь мне понятно, почему ты не звонила.
— Я звоню сейчас, и, честно говоря, меня удивляет, почему со мной никто не связался, — возмутилась Кэролайн. — Лютер Хайнс — мой клиент, а не Уокера Хьюсмана. Я уже три года работаю с ним и его сыном.
— Лютер сорвался, Кэролайн, он убил парня.
Во второй раз слова Дага прозвучали ничуть не лучше, чем в первый. Кэролайн почувствовала легкую тошноту. Она провела несметное количество часов с Лютером и его сыном Джейсоном, пытаясь решить проблемы последнего. Еще в школе мальчишку обвинили в сексуальном домогательстве по отношению к учительнице. Позже, когда он поступил в колледж, его привлекли за изнасилование. В обоих случаях Кэролайн требовала, чтобы парня отдали на поруки с условием обязательного лечения у психотерапевта. После этого его еще несколько раз арестовывали за управление автомобилем в нетрезвом виде; сначала все обходилось штрафом, а кончилось лишением водительских прав. Он много раз ссорился с отцом, порой даже до драки, но все же вмешательства полиции не требовалось.
У Кэролайн в голове не укладывалось, что дело может дойти до такого.
— Что конкретно произошло?
— Лютер заявляет, что это была самооборона. Они повздорили, мальчишка бросился на него с ножом. Однако орудием убийства был не этот нож.
— А что?
— Парень был задушен.
— Лютер задушил сына? Не может быть!
— Кроме него и сына, в доме никого не было, он сам вызвал полицию и во всем признался.
Кэролайн знала, что у Лютера крутой нрав, но чтобы дойти до такого… Да, Джейсон выводил его из себя, но раздражение, недовольство — совсем не то, что ненависть, способная толкнуть на убийство. Вероятно, его обуял страх. Но Лютер любил своего сына! Это видно хотя бы из того, какие деньги он заплатил Кэролайн за помощь мальчишке.
Пытаясь сохранять самообладание, Кэролайн сказала:
— Когда его арестовывали, он имел право сделать один телефонный звонок. Кому он позвонил?
— Тебе, но тебя не было, поэтому его переадресовали Уокеру. Дело было среди ночи, Уокера подняли с постели, и ему пришлось ехать в участок, а утром он стоял рядом с Лютером в суде.
— Уокер сделал ровно столько, сколько потребовалось, чтобы утвердиться в качестве адвоката подозреваемого. — Кэролайн покачала головой, все еще не желая верить своим ушам. — Даг, ведь я звонила вчера, но мне никто ни словом не обмолвился об этом деле!
