– Тебе у нас нравится? – спросила Эзерлей.
– Вроде неплохо. Эти нопстеры действительно такие мирные, какими кажутся?
– Да, они очень спокойные. Я вначале их боялась, думала, раз у них такие жуткие мускулы, то им тяжело тут живется, ан нет, климат теплый, еды хватает всем, голода вообще никогда не бывает, никто ни с кем не воюет, у нас такого даже в сказках не было.
– А у нас бывало, – заметил я. – В сказках бывало. У нас верят, что люди, которые при жизни хорошо себя вели и не нарушали законы, после смерти попадают в рай, где будут жить вечно и будут счастливы.
– Ты веришь в жизнь после смерти? – удивилась Эзерлей.
– Я нет, но многие мои соплеменники верят. Слушай, а алкоголь тут есть?
– Что?
– Ну, как бы это объяснить… Есть такие напитки, когда их выпьешь, потом становится так легко, хорошо…
– Наркотики, что ли? – сообразила Эзерлей.
– Можно и так сказать.
– Нет, наркотики здесь запрещены. И правильно. У нас раньше эрастеры запрещали их есть, а потом, когда эрастеров не стало, женщины стали их есть каждый день, они прямо с ума сходили… Нет, здесь наркотиков нет.
– Даже самых слабых?
– Никаких. В кафе их не выдают, а если захочешь сам приготовить, не позволят.
– А если никто не заметит?
– Так не бывает. Тут есть бог, он называется компьютер, он все видит.
– Тут кругом камеры слежения?
– У компьютера глаза повсюду. Он следит за каждым нопстером все время, круглые сутки. Если захочешь сделать что-то запрещенное, он сразу вызовет полицию.
– Так вот почему нопстеры такие мирные…
– Может, и поэтому. Но, по-моему, они всегда мирные. Ты не смотри, что они такие страшные, все эти шипы у них только для защиты. Кстати, твое плескубо готово.
Я повернулся к стойке и увидел, что на ней стоит тарелка с таким же псевдокитайским кушаньем, как у Эзерлей. На вкус плескубо оказалось весьма приятным, это было нечто вроде салата с авокадо, но подогретого и политого чем-то вроде соевого соуса.
– Вкусно, – сказал я. – Только мяса не хватает. Я произнес эти слова и с удивлением понял, что мясо как раз здесь не нужно.
– Они растительноядные? – спросил я у Эзерлей.
– Кто?
– Нопстеры.
– Да, мясо они не едят. Их предки жили в джунглях и питались плодами.
– А зачем все эти костяные шипы?
– Для защиты. Их предки так отбивались от хищников.
– Понятно… А ваши предки от хищников как отбивались?
– Никак, – сказала Эзерлей. – В наших лесах нет больших зверей. Странно, я всегда думала, что нас создали боги, но я стала читать книги и узнала, что все разумные существа во всех мирах происходят от зверей. Я не знаю, от какого зверя произошли млогса, в наших лесах не водится никого, похожего на нас.
– Наверное, это только в твоих краях, – предположил я. – У нас на Земле обезьяны тоже не везде водятся.
– Какой ты по-настоящему? – заинтересовалась Эзерлей. – Я имею в виду, какое у тебя настоящее тело?
– Почти такое же, как это, – сказал я. – Только более хлипкое, без чешуи и без гребней. И во рту у меня зубы, а не сплошная кость, как у нопстеров.
– А хвост у тебя есть?
– Нет. И шерсти тоже почти нет, она только на голове растет.
– Прямо на черепе?
– Ага.
– Странно. А зачем?
– Не знаю. Вроде, от солнца защищает…
– Я бы хотела побывать на твоей планете, – задумчиво произнесла Эзерлей.
– Пока нельзя, – сказал я. – За мной охотятся, у них есть специальный прибор, определяющий, кто прибывает на планету через Сеть. А поскольку у нас посетителей мало, враги могут отслеживать каждого. Как только они поймут, что я – это я, меня убьют.
– Ты так и будешь отсиживаться в чужих мирах?
– Нет, – ответил я, – не всю оставшуюся жизнь. Я так понимаю, фээсбэшники… ну, воины моего мира, скоро сами построят машину, которая будет определять, кто откуда прибыл, и тогда они найдут тех, кто за мной гоняется. Когда придет время, меня позовут, а сейчас возвращаться на Землю для меня самоубийство.
– Ты агрессивен, – заметила Эзерлей.
– Почему?
– Ты так радостно говоришь о том, что будешь воевать…
– А что мне еще остается? Всю жизнь бегать и прятаться? Я, между прочим, на них первым не нападал, это они за мной гоняются.
– Из-за чего они тебя преследуют? – спросила Эзерлей. – Только из-за того, что ты занял чужое тело без спросу? Ты ведь давно освободил его. Или они хотят тебя наказать?
– Не знаю, чего они хотят, – сказал я, – и, честно говоря, не хочу узнавать. Они ведь ничего не спрашивают, а сразу атакуют. Знаешь, как меня пытались убить в последний раз? Я лежал без чувств в реанимации, это такое место, где находятся те, кто при смерти, приходил в себя после операции, а кто-то из них вселился в тело той женщины, что за мной ухаживала, и ее руками дал мне яд. Я еле успел убежать.
– Странно, – заметила Эзерлей. – Они преследуют тебя за то, что ты занимал чужие тела, и при этом сами занимают чужие тела. Может, тебя преследуют какие-то другие существа?
Меня как будто кувалдой по голове ударили. В самом деле, с чего я взял, что за мной гоняется именно комитет защиты порядка? Некто, представившийся агентом Джеймсом Бондом, охотился за маньяком, у которого я отобрал самый первый терминал. Этот агент вселился в тело Ирочки, пытался мне угрожать, но когда понял, что я не тот маньяк, тут же ушел. Когда мы с Женькой и Павлом были на Вудстоке, кто-то вломился в мозг Вудстока, как хакер в компьютерную сеть, и убил Павла. Женька сказал, что этот взломщик был из комитета защиты порядка, он что-то говорил про эмпатию… Нет, не может быть. Я верю, что эмпатия позволяет понять, что перед тобой убийца, я и сам так могу, но чтобы определить, что этот убийца входит в комитет защиты порядка, эмпатии мало, нужна полноценная телепатия. Или на Вудстоке на Женьку напал тот самый Джеймс Бонд, а Женька его узнал? Жалко, что Женьку убили, теперь не определишь, как там все было.
Ну ладно, поехали дальше. Подстрелили меня бандиты из бригады Рогаленко, так что комитет защиты порядка тут ни при чем. На Оле комитетчики меня тоже не тревожили, так что подозрительным остается только последний эпизод, когда в кислородную подушку попал яд. Я тогда подумал, что это тоже происки комитета, но почему? Киллер вселился в тело медсестры, как Джеймс Бонд вселился в тело Ирочки, но на этом сходство заканчивается, а одного этого факта мало, чтобы увериться в том, что за мной охотится именно комитет защиты порядка. Впрочем, даже если меня преследует кто-то другой, от этого не легче.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
