Огонь нужно было поддерживать долго. Благо требовался только дым, а не сам огонь, поэтому не нужно было сжигать дрова без меры. Но даже так приходилось заготавливать больше хвороста, чем раньше, ведь Ирина занималась не только этим, но и посудой.
Ящеры, видя такую повышенную активность, и сами излучали энтузиазм. Все они помогали по мере сил и понимания. Никогда не отмахивались, не высмеивали неудачи и восхищались тем, что в итоге получалось.
Были, конечно, те, кто не до конца понимал, зачем все это нужно, но их голоса были тихими. Сама Ира считала, что эти ящеры просто ленятся что-либо делать, поэтому и ворчат.
Возможно, большинство действительно не понимало, зачем им столько всего, но их тянуло вперед неизмеримое любопытство. Многие по истечении времени больше не задумывались, что раньше прекрасно обходились без домов, посуды, приготовленной на огне еды или мягкой одежды. Да, да, опыты Ирины с кожей не прошли для племени бесследно. Практически сразу все ящерки изъявили желание получить то же самое. Бедным ящерам не оставалось ничего другого, как направиться на охоту за змеями. Целую неделю племя питалось исключительно змеиным мясом.
Затем шкуры выделывали тем способом, который показала Ирина, а твердые набедренные повязки носили только самые упертые и те, кому нравилась именно такая одежда.
Самое интересное – ящерки начали прикрывать грудь полосками кожи, хотя у них самой груди вовсе не было, но их это, судя по всему, совершенно не смущало.
После того как большой котел высох, Ира подумала, что можно было загасить известь в яме, предварительно обработанной так, чтобы в известь не попадала грязь, а вода не просачивалась в землю. Но дело уже было начато, поэтому она отмахнулась от более легкого варианта, решив довести все до конца.
Для обжига чего-то столь объемного пришлось строить большую печь в некотором отдалении от поселка. В строительстве, как обычно, участвовали все ящеры.
Ира нервничала. Она не была уверена, что такой большой предмет обожжется равномерно, не рассыпавшись в процессе.
Когда котел был поставлен внутрь печи, многие ящеры поместили рядом свои изделия. Ира не была удивлена, так как видела, что ящеры делали из глины ножи, а ящерки лепили чашки и кружки.
Когда все место было заполнено поделками (даже дети решили поучаствовать), костер под печью был разведен.
Как-то так получилось, что вокруг костра спустя некоторое время образовалось что-то вроде… праздника.
Днем все просто сидели неподалеку и общались, потом кто-то принес мясо. Конечно, это не осталось незамеченным. Как и раньше, все кинулись жарить еду на крышке. Стало веселее. Вскоре несколько ящерок принесли разные плоды. Хаотично возникший праздник разрастался. Вечером, когда стемнело, ни капли не уставшие ящеры решили, что пришла пора танцев.
Пока ящеры хлопали в ладони, изображая музыку, ящерки весело выплясывали вокруг печки.
Ирина, поддавшись настроению, даже что-то спела. Ящерам понравилось, судя по тому, с каким энтузиазмом они начали повторять за ней русские слова. Получалось плохо, но кого это волновало?
И как-то так получилось, что она оказалась на одном бревне с Джабаем. Когда Ира поняла это, то ощутила, как ее сердце подпрыгнуло и возбужденно забилось, словно что-то предвкушая.
– Я никогда не видел их такими, – признался Джабай, искоса поглядывая на Иру. В свете от костра она казалась еще меньше и воздушнее. Красноватый оттенок кожи выглядел потусторонне и необычно.
Джабай знал, что Ире не нравится наносить на себя глину. В последнее время она пыталась найти что-нибудь на замену, но пока положительных результатов не было.
– Иногда веселиться надо. Полезно, – отозвалась Ирина, стараясь ничем не выдать своего волнения.
Честно говоря, она не совсем понимала, в чем дело. Она ведь давно уже все решила, не так ли? Никакой любви с ящерами! Кроме того, ее нынешнее тело слишком молодо для таких вещей!
Ах, возможно ли, что все дело именно в нем? Подростковые гормоны дают о себе знать, толкая на безрассудные поступки?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Задумавшись, Ира с тяжелым вздохом признала, что в этом есть смысл. В принципе, она понимала, зачем природа это делает. В такие сложные времена людей постоянно окружает опасность. Есть большой шанс умереть, не оставив после себя потомства. Все в природе нацелено на то, чтобы вид (любой, будь то животное или растение) стремился к продолжению. Это основа выживания.
Пятнадцать лет – прекрасное время, по мнению природы, чтобы оставить после себя частичку жизни. Тело молодое, сильное, пока еще не обремененное болезнями и последствиями травм.
Учитывая, что в эти времена люди умирали гораздо раньше, чем современники Иры, то пятнадцать – внушительный срок. Практически половина жизни.
Ее тело созрело, поэтому гормоны внутри бушуют, подталкивая выполнить свой долг перед человечеством и миром, причем делают это весьма настойчиво.
Эта особенность останется с людьми надолго, если не навсегда. Именно поэтому подросткам даже в ее время так сложно справляться с собственным телом. Любовь в этом возрасте всегда безумная и страстная.
Ира очень надеялась, что взрослый разум способен хоть немного тормозить тело, но сейчас, так близко к Джабаю, ее надежда казалась глупой.
Почему тело вообще реагирует? Разве они не разных видов? Природа ведь должна была позаботиться об этом, нет? Они никак не смогут зародить новую жизнь, так почему тогда она плавится, желая прикоснуться к ящеру и сделать хоть что-нибудь?
Впрочем, на свете всегда были те, кого мало волнует продолжение рода. Их тела могли реагировать на что угодно. И ладно, когда это что-то безобидное, но были и настоящие извращенцы. Например, педофилы, которых Ирина презирала всей душой.
Могла ли она причислить себя к извращенцам, которых возбуждают ящероподобные создания?
Чуть повернувшись, Ира задержала взгляд на зеленоватой коже, на рисунках, покрывающих тело Джабая, на внушительных когтях, которые, судя по виду, могли легко вскрыть грудную клетку.
Она отвернулась. Опять вздохнула. Кажется, все очень плохо. Она официально может считать себя извращенкой. Ведь все вышеперечисленное возбуждает ее, заставляет тело подрагивать от сладкой истомы.
– Что-то не так? – голос Джабая прозвучал слишком близко.
Ира вздрогнула и резко обернулась, ощутив, как по позвоночнику вниз покатилась жаркая волна.
Его лицо действительно было рядом. Настолько близко, что Ирина могла чувствовать на своей коже чужое дыхание. Узкие зрачки чуть пульсировали, словно не могли решить, какую форму принять. Впрочем, вскоре они дрогнули и расплылись, увеличиваясь.
Почему-то эта картина едва не заставила Иру застонать. Она стиснула колени, просунув между ними сложенные лодочкой руки.
Она была уверена, что Джабай слышит грохот ее сердца. Самой Ирине казалось, что ее тело дергается вслед за ударами.
Она давно позабыла, насколько сильным может быть желание. Голова начала слегка кружиться, а дыхание сбиваться. Ира пыталась взять себя в руки и хоть немного успокоиться, чтобы не выдать себя, но получалось, откровенно говоря, плохо.
– Все в порядке, – ответила Ирина, кое-как вспомнив, что он о чем-то ее спрашивал.
– Правда? – Джабай приблизился еще немного. Ира едва не застонала от досады. В ее голове почему-то так и не появилось мысли, что она вполне может отодвинуться сама. – Ты пахнешь по-другому, – произнес он. Его ноздри слегка затрепетали.
Все внутри Ирины похолодело. Жар сменился испугом. Она и сама не могла понять, почему так сильно задрожала. Ее ноги сдвинулись еще сильнее, вот только смысла в этом явно было мало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Я… – начала она и запнулась. Паника подкатила к самому горлу. В этот момент Ира не помнила, что она взрослая и умудренная опытом женщина. Прошлое перестало иметь значение. Контроль был утерян. – Мне надо отойти! – слова прозвучали громче, чем ей хотелось.
Смутившись еще и из-за этого, она вскочила на ноги и понеслась в сторону леса. Ей требовалась минутка. Всего одна минутка, чтобы вернуть контроль над собой.
