они не пираты, скорее кучка контрабандистов. Это Джонни начитался приключенческих романов.
— За что он на тебя дуется?
— Из-за Ниты Бронкс. Впрочем, может, щенок и прав. Куда правильнее было бы отдать её замуж за молодого Стетфилда.
— За Шарля? — изумилась горгона. — За что ты его так не любишь, что пытаешься вручить ему эту корову?
— Неужели ты так и не поняла, что девочка до одури влюблена в твоего пасынка, дорогая? Ведь сначала она пыталась убить тебя, а потом предложила мне себя, чтобы извести мою роковую страсть к тебе и расчистить Шарлю дорогу к твоему сердцу. Или хотя бы телу, потому что мы помним, что сердце твое не признает привязанностей.
— Эта корова пыталась убить меня? Она предлагала тебе себя? Какое бесстыдство! — Гиацинта разъяренно отшвырнула ногой корзинку. — Я выдеру у неё все волосы!
— Потише, дорогая, у тебя язык раздваивается. Я, в целом, могу понять её чувства. Шарль рассказал ей о несчастном случае с Краучем, и она считает, что это ты превратила его в убийцу…
— А он меня превратил в жену извращенца! Кто его просил влезать в долги и денежные махинации? Моя доброта меня убивает, — она обессиленно рухнула на спину, раскинув руки. Волосы упали ей на лицо, скрыв сердитые складки у губ. — Я вышла замуж за Крауча только для того, чтобы уберечь Шарля от тюрьмы, но никто не предупредил меня, с какой звериной жестокостью придется столкнуться. В первую брачную ночь он… едва не придушил меня и сильно избил. Никогда в жизни я так отчаянно не сопротивлялась, как тогда. А потом спала с револьверами под подушкой и ни на секунду не расставалась со стилетами.
Голос Гиацинты звучал сухо и не выражал никаких эмоций. Трапп сел рядом с ней, откинув назад волосы, поглаживая скулы и двигающиеся губы.
— Очень скоро слухи дошли и до Шарля, и знаешь, что он сделал? Попытался покончить с собой! — из горла горгоны возмущение вылилось едва не с клокотом. — Из-за чувства вины, видишь ли. Очередной идиотский поступок! Какой мне был бы прок от его самоубийства? И если кобыла Нита считает меня виновной в его несчастьях, то пусть забирает этого никчемного мальчишку себе. Мне от него лишь пустые хлопоты. Если эту приставучесть вы называете любовью, то спасибо, не надо. Я предпочту деньги.
— Шарль совершил хороший поступок, убив тебе мужа, — мягко напомнил генерал.
— Да, но сколько его пришлось уговаривать!
Трапп заглянул в темноту её глаз и зажмурился.
— Так и быть, — объявил он, укладывая голову горгоны к себе на колени. — Возьму тебя на юг. Сниму тебе красивый дом на побережье, проведешь зиму в теплых краях.
— Вот так бы сразу, — удовлетворенно пробормотала гематома, повернула голову и поцеловала Траппа в живот, — обязательно было вынуждать меня рассказывать жалобные истории?
Горгона спала беспробудным сном человека, уставшего от любви, когда Трапп услышал тишайшие шаги внизу.
С трудом отыскав в хаосе их спальни свои штаны, он спустился по лестнице.
— Привет, Розвелл! — прошептал генерал, мягко передвигаясь в кромешной темноте.
— Я устал топать как слон, дожидаясь тебя, — проворчал тот.
Они прошли на кухню, где догорал очаг. Трапп подкинул дров.
— Рассказывай, — предложил он.
— Рассказываю, — охотно откликнулся Розвелл. — Его Величество третий день требуют тебя к себе, но никто не может найти великого генерала. Как в воду канул. Поговаривают, что он наслаждается обществом своей новоиспеченной жены.
— Правильно поговаривают, — буркнул Трапп. — У Люси Смолл хранятся бумаги, доказывающие, что мой отец казнокрад. Я хочу, чтобы они как можно быстрее оказались у короля.
— Оу, — ухмыльнулся Розвелл. — Копаем под папочку?
— А ты думаешь, с чего вдруг Джонни взбрыкнул? Отцовское влияние. Он пытается обойти старика Бронкса на поворотах, а как я буду выходить из нашего соглашения — ему плевать. Отца надо убрать из столицы, пока он мне окончательно короля не испортил.
— Сделаем.
— Отложите королевскую свадьбу до весны под благовидным предлогом.
— Ладно. Кстати! Как горгона пережила твою свадьбу?
— Горгоне не до пустяков, она пытается улизнуть из столицы. Как только услышала, что король сторговался с Люси Смолл, чтобы запереть её в тюрьме и надавить на меня, так сразу и засобиралась в путь.
— Ты можешь использовать эту женщину в качестве компаса, — хмыкнул Розвелл. — Нос у неё всегда по ветру.
— Думаешь, Джонни сам придумал отправить меня далеко, оставив Гиацинту в столице в качестве заложника?
— Вот почему ты женился! — ахнул Розвелл. — Чтобы все шишки сыпались на несчастную госпожу Трапп, а не на твою драгоценную финтифлюшку! А я-то всю голову сломал, как ты мог поддаться на такой нелепый шантаж! Но, мой дорогой генерал, чтобы шишки приняли правильное направление, твоя жена должна выглядеть счастливой. Но не переживай, я этим займусь.
— Какая жертвенность, — ехидно прокомментировал генерал.
— Да ладно тебе, не в первый же раз. Посуди сам: не успев жениться, ты сбежал к любовнице, да еще и собираешься с ней на юга. Кто поверит, что тобой можно будет манипулировать с помощью… как её там?
— Маргарита.
— Вот именно. Нет, тут нужна красивая легенда. Если что, вырастишь моего ребенка как Траппа?
— С превеликим удовольствием. Кажется, я и так оплачиваю воспитание двоих или троих Розвеллов.
— Розвеллов много не бывает!
— Ты, мой друг, пугающе плодовит, — согласился с ним генерал. — Найди Питера Свона, пусть он к завтрашнему вечеру будет готов к отъезду. Я еду с ребенком, женщиной и Найджелом. Мне нужен кто-то, кто умеет драться.
— Горгоны тебе не достаточно? — подмигнул Розвелл.
— Было бы достаточно, если бы ты уже нашел Варкса.
— Мир большой, — приуныл верный друг, — а Варкс маленький. Возьми с собой хотя бы Паркера!
— В моем доме две беременные женщины и Эухения. Нет, Паркер нужен здесь.
— Развел цыганский табор! Слушай, может отправить Оливию Линд на её историческую родину, чтобы не вводить короля лишний раз во искушение?
— Дай щенку насладиться несбывшейся любовью его юности хотя бы до весны.
Подперев щеку рукой, Розвелл с любопытством уставился на Траппа.
— Щенку — любовь, старика Бронкса не травить, Паркера — женщинам. Ты становишься сентиментальным, мой генерал. Стареешь?
— Старею, — кивнул Трапп.
— Розвелл приходил? — спросила горгона, когда он скользнул к ней под одеяло. — Тебе надо было жениться на нем. Вы как попугаи-неразлучники.
— Ты, как всегда, начеку, — с удовлетворением отметил Трапп.
На следующий день их маленький отряд покинул столицу, и генерал уехал, так и не заглянув в собственный дом к собственной жене.
34
— Цинни! — возмущенно воскликнул Джереми, когда она подвинула к нему блюдо с пирогами, и смущенно стрельнул глазами в
