коварного артефакта.
О том, что мне суют под нос стакан воды, я догадалась, только когда им по этому самому носу стукнули.
— Только не говори, что это ты продала её пану Мжецкому, — тихо произнес он, придвигая второй стул и усаживаясь рядом.
— Я? Нет… Нет! — и тут меня прорвало.
Путано, сбивчиво, взахлеб, глотая и путаясь в словах, вывалила на Вилька все, что знала, начиная с неудачного визита на Троллий рынок.
— …А если бы на месте Марека оказался ты…
— А если бы ты?
Я замолчала, уставившись на него.
— Если бы тогда на рынке книга досталась тебе, а не Кукусильде? И я бы нашел тебя в лавке вот так, как ты нашла Марека?! А если бы не успел помочь?! — что-то такое было в голосе Вилька, что мне захотелось провалиться под пол немедленно.
Нет, он не кричал (хотя лучше бы наорал), говорил тихо, устало и как-то обреченно. И это меня доконало. Великие четверо, ну когда же научусь не наступать на одни и те же грабли? Ведь он прав… Попади книга в мои руки, ещё неизвестно по ком бы осенью хризантемы цвели. В отличие от ненавистной купчихи и её персонала, мне нравится рыться во всех поступающих в лавку книгах.
— Если бы она досталась мне, ты бы погиб в подземелье... — помертвевшими губами озвучила я жуткий вывод, — некому было бы тебе помочь…
— Ненормальная, — выдохнул он, притягивая меня к себе, — и я ненормальный, раз решил быть вместе с тобой. Ты в зеркало себя видела, спасительница? — Вильк развернул меня в сторону потемневшего от времени шкафа, где во всю дверцу поблескивало стекло с облупившейся по углам амальгамой.
— А ты?
Кажется, мы поневоле начали превращаться в эхо. Или в то самое, когда «и даже смерть не разлучит нас», потому как из зеркала на нас пялились два оживших покойника: бледные заострившиеся лица, с синяками под глазами, а ваша покорная слуга ещё и пятнами пошла от волнения.
— Мы друг друга стоим, тебе не кажется? — нервно хихикнула я.
— Похоже на то, — вздохнул Балт. — Только пообещай мне, что больше не будешь соваться во всякие сомнительные места, заниматься самовольными расследованиями и таскать у меня улики из кабинета? Алана, я люблю тебя, но не могу находиться рядом круглые сутки. Вдруг однажды удача отвернется и помощь не придёт вовремя? Даже думать не хочу, что будет, если с тобой случится дурное.
Можно было возразить, отшутиться или даже напомнить, что он тоже не бессмертен, но что-то изменилось в нас после подземелья, я видела это так же ясно, как отражения в старом зеркале.
— Хорошо. Постараюсь.
— Постараемся.
Кажется, мы друг друга поняли от начала до конца. В кои-то веки, впервые.
Вильк осторожно завернул книгу обратно в шарф и убрал в стенной сейф, скрытый за темной деревянной панелью.
— Теперь Редзян не скоро получит её обратно, — проговорил Балт, — если вообще получит. Всё это, похоже, и правда связано со смертью его жены.
— То есть… ты поможешь?
— Узнать, что случилось с матерью Адель? Это же моя работа, — он криво ухмыльнулся. — Только прошу тебя, и подруге своей передай, без самодеятельности!
— Да, мой капитан! — я благодарно улыбнулась в ответ.
— Что у нас ещё на повестке дня? Ты говорила, что от Мнишеков утром приходил посыльный.
Удивительно, как Балт сумел уловить такие мелочи в том сумбуре, который на него вывалился несколько минут назад.
— Эээ, да! Вот! — ваша покорная слуга зашарила по карманам, в поисках приглашения. — Пан Редзян по доброте душевной приглашает нас окультуриться и посетить малый званый вечер, где будет присутствовать «заезжий звездочет и предсказатель Ибрагир Калиострович», — последнее пришлось зачитать с бумажки.
— Калиострович? — Вильк удивленно вскинул бровь. — Похоже, богини таки желают столкнуть меня с ним, — пробормотал он себе под нос. — Ладно, посмотрим на «звездочета» поближе. И расскажи уже про Кукусильду заодно. Зря что ли сидим? — он подмигнул.
Подписав собственные показания, я вернула Балту исписанный убористым почерком лист и спросила:
— А что опять случилось в Школе? Ремиц изобрел новое приворотное зелье и решил вспомнить студенческие годы?
— Габ в лазарете, — серьезно ответил мой бравый капитан, будто не заметив шутки. — Из-за образумленных вещей в лаборатории произошел несчастный случай, и он едва не погиб. Еле успел его вытащить.
— Постой, мы же усыпили всю обезумленную Мышом кагалу! — недоверчиво воскликнула я.
— Ты помнишь, как мы её усыпляли? — невесело усмехнулся Балт. — Вот то-то и оно. В Школе до сих пор отлавливают то, что не попало под действие заклятия. А Габ, как всегда, оказался слишком самонадеян, за что едва не поплатился жизнью. И когда он придет в себя у меня к нему будет много, много вопросов.
Впервые за все время, я невольно посочувствовала Ремицу.
Глава 8 в которой совершается незаконное проникновение в запертые покои
Казалось, мы еще не успели подняться по лестнице особняка, а от Редзяна уже летели упреждающие вопросы.
— Вы что специально меня избегали? — буркнув что-то Алане, зачастил он. — Трижды, трижды был в Управлении и дважды у вас дома, но так ни разу и не застал.
— Слишком много работы, — ответил я. — Не успеваю ни бумаги разбирать, ни спать.
— Шутить изволите? — прищурился пан Мнишек.
— Мне не до шуток. Ваша книга нашлась…
— Вы принесли её?
— Нет, — я огляделся, но моя живописка уже сбежала к Адели, зато гости, на малый званый ужин, всё прибывали. — Давайте поговорим наедине?
Редзян кивнул в сторону неприметной двери и вывел меня в курительную комнату с четырьмя креслами и двумя диванами. Задрапированные толстыми тёмными шторами окна, будто способствовали таинственным разговорам. Да и тусклый свет настраивал на общение по душам.
— Ваша книга поменяла четырёх владельцев и двоих из них убила, — начал я, как только закрылась дверь. — А мой подчинённый, единожды взявший её в руки, сейчас находится между жизнью и смертью, и только пресветлым богиням ведомо, что с ним будет дальше.
— Мне жаль…
— Городской голова у лекарей, поэтому мне никто не помешает вас арестовать. Если бы вы с самого начала
