отеля, но увидев нас, задержался. Пока я с ним обменивался любезностями, Хофман успел переговорить с главным портье, и наши вещи бодро утащили по номерам.
— Вы помните, что сегодня, в двадцать два часа, премьера нашей передачи? — спросил Бигот, поздоровавшись с Карлом.
Я почесал затылок. Действительно, двадцать девятое января, а я и забыл.
— Давай, Джейк, соберемся у нас в номере, и посмотрим. Опрокинем по бокалу. Нам от тебя нужен будет совет — оживился Хофман.
— Карл — поморщился я — никаких пати. Достал уже.
— Грин. — Бигот, сцуко, невозмутим — с тобой что-то случилось в дороге? Это навсегда?
— Я вас оставлю, джентльмены — не стал полемизировать я — кроме моих странностей, интереснее другое. Почему родоначальники футбола — англичане, а выигрывают то немцы, то итальянцы? Это про тупость, или все еще хуже? И вообще, у меня дела, парни. До вечера…
Карло Гамбино сейчас около шестидесяти. Так он и выглядит. Разве что охрана, и глаза. Взгляд у него — внушает. А так, обычный состоятельный горожанин, без вычурных украшений, и бессмысленного блеска. Разве что, большая печатка на указательном пальце левой руки.
Впрочем, даже увидев охрану легко обмануться. Мало ли кому в Большом Яблоке приходится ходить с охраной?
Между тем, Дон Карло недавно провернул головоломную операцию по устранению конкурентов, и главы Семьи, которую теперь и возглавил. Хотя, насколько я помню, успехи Семьи Гамбино, с начала пятидесятых, целиком его заслуга. А тогдашний глава Семьи, скорее этому мешал, чем способствовал. За что и поплатился.
Я совершенно не волновался. Несмотря на то, что Дон Карло слыл, да и был, новатором, многих правил мафии он придерживался неуклонно. В частности — не убивать посторонних. Ну и не связываться с наркотой. Первое правило он будет соблюдать до смерти. Да и второе, по большому счету, тоже. Хотя, к середине семидесятых, станет на наркоту смотреть проще.
А еще, я помнил, что именно он стал прообразом главного героя фильма «Крестный Отец». Даже немного похож на Аль Пачино.
На входе в ресторан, меня обыскала охрана. Я подошел к столику в углу.
Там сидели двое. Зрелый, если не пожилой, мужик. И совсем молодой парень. Мой ровесник, а может быть и младше.
— Добрый день, мистер Гамбино, — как можно более лучезарно улыбнулся я — благодарю вас, за то, что согласились со мной встретится и выслушать.
Когда я небрежно, впроборос, заметил Синатре, что для финансирования и спонсорских, можно подтянуть сеньора Гамбино, тот словно налетел на глухую стену. Задумался, а потом засмеялся. И сказал, а что, вдруг его это заинтересует. Я договорюсь, Питер, он тебя выслушает.
— Здравствуйте, мистер Грин, — ответил Гамбино, внимательно меня изучив взглядом — присаживайтесь.
Сесть получалось только спиной к окну. Но я не стал суетится, а поблагодарил, и уселся. Появившемуся официанту, предложившему питье, сказал, что буду то же, что и джентльмены.
У меня сложилось ощущение, что дон стал смотреть на меня благожелательнее. Он вежливо предложил:
— Пообедаете с нами, мистер Грин?
— С удовольствием, мистер Гамбино — ответил я, и взял салфетку со стола.
Подали пасту дель Маре, будущий босс всех боссов, человек непритязательный. Парень что сидел с ним, и представленный как мой тезка, Питер Готти, не произнес ни слова. Просто, с видимым удовольствием ел. А мы, с доном Карло, обсуждали именно пасту. И я, соглашясь, что до сицилийских спагетти, этой пасте далеко, не согласился с тем, что вонгале никуда не годятся. Запивая это дело недурным кьянти, мы вполне приятно пообедали. Я спокойно дожидался, когда Гамбино поинтересуется причиной нашей встречи.
К сути мы перешли за кофе. Я внутренне ухмыльнулся, увидев, что Дон закуривает Мальборо. И закурил Лакки Страйк, к которым привык еще в Сайгоне.
— Малыш Френки сказал мне, что ты, Питер, хочешь денег, на производство телепередачи — наконец заговорил о деле глава Семьи Гамбино — он что, решил бросить кино?
— Я думаю, мистер Гамбино, он не хочет складывать яйца в одну корзину. А телевидение — серьезный бизнес. Но причина, ради которой я просил вас о личной встрече, гораздо серьезней. И, может быть, нам стоит все обсудить с глазу на глаз.
Взгляд дона стал настороженно- оценивающим. Он по-новой посмотрел на меня, прикидывая, чего можно ожидать. Потом покачал головой, и сказал:
— Питер пришел со мной. Он сын уважаемых людей. Он в бизнесе.
Может быть мне показалось, но Питер Готти, что обедал с нами, был очень польщен тем, что дон его признал равным участником переговоров. Так то, понятно. Готти, по всем повадкам — юрист или менеджер. Вот босс его и прихватил на случай, если разговор станет предметным.
Но слово сказано, и не мне его разубеждать. Я полез в карман, достал удостоверение Марсело Джилли. И передал его Гамбино.
Он с интересом его изучил, и поднял на меня глаза. Потом перевел взгляд на своего молодого помощника:
— А где сейчас Марсело?
— Он еще осенью улетел в Гонолулу — немедленно выдал справку Готти — должен был вернуться перед Рождеством, но не появился. Парни пытались до него дозвониться, но в отеле его нет. Решили, что он завис в ЭлЭй, или Вегасе, с какой-нибудь телкой. Ждем, что объявится.
— И что же вы хотите мне сказать, мистер Грин? — Дон потушил сигарету и внимательно посмотрел мне в глаза.
— Я убил его, и еще двоих, скорее всего, ваших людей. В Камбодже, в начале декабря.
Мое заявление переводило ситуацию в однозначную. Вендетта. Другого пути у главы мафиозной семьи нет.
Но, Дон Карло понимает, что я здесь не для того, что бы мафия не утруждалась поисками. И ему очень интересно, что я скажу. Он очень умный человек. Да и сама информация о том, что Джилли убит в Камбодже, ему сказала почти все.
— Я хочу знать подробности, мистер Грин.
— Не думаю, что это имеет значение, мистер Гамбино, но это была самооборона. — заговорил я — а случилось следующее.
И я рассказал дону, что я и мой спутник, столкнулись с его людьми случайно, в джунглях. И те попробовали нас убить. Умирая, мистер Джилли рассказал, что ждет встречи с китайским полковником Пином Лиа. Что бы договорится о поставке наркотиков.
Джонатан Оттам, мой черный друг, до знакомства со мной, считал что главный по наркотикам в Америке, как раз дон Гамбино. А я как раз знал, что он, единственный из боссов пяти больших семей, запретил своим людям связываться с наркотой. Это не отменяло поборов с наркоторговцев. Но, сама семья Гамбино, к
