Читаем без скачивания Колыма - Том Смит

— Вот все, что мы получили от Фраерши.

Лев внимательно изучал карту. Одна точка в центре была помечена чернильным распятием.

— Что здесь?

— Мы ничего не нашли.

Лимузин тронулся с места.

— Где Раиса?

— Я недавно разговаривал с ней. Она должна была дождаться машины. Но когда та приехала, оказалось, что за Еленой присматривают ваши родители. Раиса ушла.

Встревоженный Лев подался вперед.

— Предполагалось, что она находится под надежной охраной.

— Мы не можем защитить того, кто не хочет находиться под защитой.

— И вы не знаете, где она?

— Мне очень жаль, Лев.

Лев откинулся на спинку сиденья. Он не сомневался, что к исчезновению Раисы каким-то образом причастна Фраерша.

***

Когда они приехали в центр города, было уже два часа ночи. Контраст с дикой глушью и безмолвием Колымы был настолько разительным, что Лев даже растерялся с непривычки. У него буквально голова пошла кругом, что, естественно, лишь усугублялось недосыпанием и гнетущим чувством тревоги. Они остановились посередине Москворецкой набережной, улицы, идущей вдоль берега Москвы-реки, в точке, отмеченной на карте. Водитель вылез из машины, к нему присоединился телохранитель Панина. Офицеры осмотрелись по сторонам и вернулись в лимузин.

— Здесь ничего нет!

Лев вылез наружу. Шел проливной дождь, и уже через считанные секунды он промок до нитки. Улица была пуста. Он услышал, как клокочет в сточном коллекторе дождевая вода, и присел на корточки. Крышка люка находилась как раз под машиной.

— Сдвиньтесь немного вперед!

Лимузин отъехал на несколько шагов, освободив доступ к крышке люка. Лев поднял ее и откатил в сторону. Охранники встали по обеим сторонам, держа пистолеты наготове. Глубина колодца была приличной, но на лестнице никого не было.

Лев вернулся к машине.

— У вас есть фонарик?

— В багажнике.

Лев открыл багажник, проверил фонарики и протянул один Лазарю.

Лев первым подошел к люку и стал спускаться, крепко держась за скобы, и фантомная боль в руках, от которых когда-то на морозе кусками отрывалась кожа, странным образом слилась с реальной болью в коленях. В открытый проем хлестали струи дождя, заливая шею, лицо и руки. Лазарь последовал за ним. Сверху их окликнул Панин:

— Удачи!

Как только оба оказались ниже уровня улицы, люк над их головами закрылся, отрезая потоки дождевой воды и уличного света. В угольно-черной темноте Лев с Лазарем остановились, включили фонарики и только после этого продолжили спуск.

Добравшись до нижней скобы, Лев стал озираться по сторонам. Главный туннель заливал бурлящий поток грязно-белой пенной воды. Из-за сильного дождя канализационные стоки переполнились, и вместо скромных ручейков город сбрасывал в коллекторы целые водопады грязной воды. Глядя на несущийся перед ним бурный поток, Лев вдруг сообразил, что вдоль стен коллектора должны тянуться какие-нибудь бордюры. Чтобы проверить свою теорию, он осторожно пощупал пол ногой. И действительно, под слоем воды обнаружился узкий бетонный бордюр.

Лев сказал Лазарю, стараясь перекричать шум воды:

— Держись ближе к стене!

Лазарь осторожно спустился вниз, и Лев поддержал его. Прижавшись спинами к стене, они принялись шарить лучами фонариков по сторонам, надеясь обнаружить какие-либо знаки, оставленные для них. И действительно, чуть поодаль, метрах в ста от того места, где они стояли, виднелся слабый свет.

Когда они двинулись в ту сторону вдоль узкого бордюра, уровень воды в коллекторе начал повышаться, и они брели в ней уже по колено. Каждый шаг требовал чрезвычайной осторожности и внимания. Когда до цели осталось несколько метров, Лев разглядел фонарь, укрепленный в стене над дверью. Обдирая густую слизь и плесень, которой поросли стены, он толкнул дверь, и та открылась. Вода водопадом обрушилась в проем, стекая вниз по бетонным ступеням, уводящим куда-то глубоко под землю. Они поспешно ступили на лестницу и закрыли за собой дверь, отрезая путь воде. Оба с облегчением вздохнули — опасный отрезок пути по узкому бордюру остался позади.

На узкой спиральной лестнице было душно и жарко. Они шли в молчании, и лишь их хриплое дыхание нарушало мертвую тишину замкнутого колодца. Спустившись примерно на пятьдесят ступенек, они уперлись в очередную дверь. Лев налег на стальное полотно, и петли протяжно заскрипели. За ней не ощущалось ни вони канализации, ни шума воды: тут царили темнота и тишина. Лев обернулся к Лазарю:

— Оставайся здесь.

Сам же он вошел в новый туннель, светя фонариком по сторонам. Стены были сухими. Нога его споткнулась о стальной рельс — они оказались в туннеле метро.

Подобно подземному солнцу, впереди разливался мягкий желтый свет, исходящий от старомодной газовой шахтерской лампы, которую держал в руке какой-то человек. Он был один — настоящий гигант, и руки и шею его покрывали татуировки.

— Не двигайтесь.

Вор обыскал Льва и Лазаря. Затем он запер стальную дверь, выводящую в канализационный коллектор, и повернулся, жестом предложив им идти вперед. Они тронулись в путь. Лев шел первым, Лазарь — посередине, а вор замыкал процессию, рассказывая на ходу:

— Этой ветки метро нет ни на одной карте. После завершения ее строительства рабочих расстреляли, чтобы никто не узнал о ее существовании. Она называется «спецтуннель» и идет от Кремля до Раменского, подземного города в пятидесяти километрах отсюда. Если Запад нападет на нас, наши руководители спустятся сюда, чтобы отсидеться на мягких подушках, пока наверху будет гореть Москва.

Пройдя еще немного, вор скомандовал:

— Сюда.

В боковой стене обнаружилась стальная дверь. Лев открыл ее, осветив своим фонариком бетонную лестницу, которая, к счастью, на сей раз вела наверх. Вор закрыл за ними и эту дверь. Через несколько секунд раздалось шипение: кислота разъела замок, и теперь никто не мог последовать за ними.

Взмокшие от пота, они наконец выбрались на верхнюю площадку лестницы, где их поджидала открытая дверь, и вышли в вестибюль станции метро «Таганская». Лев вышел из метро в самом центре Таганской площади, с раздражением оглядываясь по сторонам, — все эти бесконечные предосторожности изрядно вывели его из себя. Лазарь поднял руку, показывая на реку, которая текла в двухстах метрах от них. Посреди Большого Краснохолмского моста стояла женщина.

Лев поспешил к ней. Лазарь не отставал от него. Когда они вышли на берег реки, лишившись защиты высотных зданий, на них с удвоенной силой набросился ветер. Мост представлял собой голую бетонную арку, а внизу под ним бурлила и пенилась Москва-река, взбудораженная ночным ливнем. Женщина по-прежнему стояла на середине моста, поджидая их, и капли дождя стекали по ее куртке. Подойдя ближе, Лев узнал ее. Куртка была его собственной.

Раиса откинула капюшон.

Он бросился к ней, подбежал и схватил за руки, обуреваемый эмоциями — тревогой и облегчением. Но Раиса высвободилась из его объятий.

— Почему ты не рассказал мне о Зое? Она держала над тобой нож. А ты сказал мне, что ничего не случилось. И ты солгал мне, утаил нечто столь важное! Помнишь, что мы обещали друг другу? Больше никакой лжи! Больше никаких тайн! Мы обещали это друг другу, Лев!

— Раиса, я запаниковал. Я хотел исправить то, что натворил, перед тем как рассказать тебе обо всем. А после того, как тебя выписали из больницы, я уже готовился уехать на Колыму. Тогда ты была еще очень слаба.

— Лев, это не я была слабой, а ты! Тебе не надоело изображать из себя героя? Мы должны думать о Зое и Елене. Я встречалась с Фраершей. Она пришла ко мне. Она ни за что не вернет Зою тебе. Этого никогда не случится.

На южной стороне моста вспыхнули фары автомобиля, едва видимые сквозь косые струи ливня. Автомобиль быстро приближался, и Льву пришлось прикрыть лицо ладонью, защищая глаза от света. Машина затормозила. Распахнулись дверцы. За рулем сидел вор. Со стороны пассажира из нее вышла Фраерша, не обращая внимания на дождь. Она посмотрела на Льва, потом на Раису, после чего перевела взгляд на Лазаря, своего мужа.

Лазарь неуверенно подошел к ней, до глубины души пораженный произошедшими с ней изменениями, несмотря на предупреждение Льва. Они остановились друг напротив друга. Внимательно вглядываясь в него, она коснулась его лица, осторожно ощупывая его изуродованную челюсть. От ее прикосновения он вздрогнул и поморщился, но не отпрянул. Она негромко сказала:

— Ты много выстрадал.

Лазарь с трудом прошептал:

— У нас есть… сын?

— Наш сын мертв. И твоя жена тоже.

Выстрел, короткая вспышка — и Лазарь упал на колени, держась за живот.

Лев бросился вперед и успел подхватить Лазаря прежде, чем тот упал на мокрый бетон. На губах его пузырилась кровь. Ошеломленный бессмысленным убийством, Лев повернулся к Фраерше:

— За что?

Она не ответила, мрачно глядя на него сверху вниз. Он опустил взгляд на тело Лазаря, которое по-прежнему держал на руках. Человек, которого он предал и спас, человек, который сохранил ему жизнь, был мертв. Лев опустил труп на дорогу.