Но спустя десять минут так и не появились не Шанти, не Райан. Мы порядком уже стали волноваться. Мать Шанти несколько раз ходила звать молодых людей.
Прошло ещё десять минут. На часах уже было 23 50. Странно, но ведь именно Шанти заставила нас так вырядиться, именно она сделала этот праздник для нас, но она не появлялась, а ведь она одевалась и красилась при мне. Я не понимала, что могло её так задержать. О Райане я вообще не думала, вполне возможно, что он решил проигнорировать свою невесту и не пойти праздновать Новый год с нами. Но для него это было не менее странным.
На часах уже 23 55, а молодые так и не спустились. Но тут прозвенел звонок.
— Я открою! — сказала я и кинулась к двери. Там стоял курьер с небольшой коробкой в руках.
— Что вам нужно? — спросила я.
— Это посылка для Энге Андельсон, — прочитал бумажку курьер.
— И вы в такой день работаете? — удивилась я.
— Я работаю и не в такие дни! Так это вы Энге…?
— Да я это! Где расписаться? — сейчас для меня каждая минута была дорога.
Я быстро расписалась и захлопнула дверь. На часах 23 57. Не долго думая, я открыла эту коробку. В ней была небольшая шкатулка, бронзовая, довольно старая. Из под крышки торчала записка. Я вытащила её и прочитала:
Это мой подарок тебе на Новый год. Будь счастлива. И я надеюсь, что ты простишь меня и вернешься в дом тети. Это шкатулка твоей бабушки, советую уйти в другую комнату и внимательно рассмотреть её. Она должна тебе напомнить одно событие. Эни, пожалуйста, возвращайся. Микки.
Я была в шоке. Микки узнал, где я нахожусь! Что это ещё за шкатулка?! Почему он приносит мне вещи, принадлежавшие моей бабушке?! И в каком смысле ''напомнить одно событие''… как?
В голове сразу всплыло несколько мыслей о том, какой эффект на меня имел кулон моей бабушки. Я бегом поднялась наверх, в свою комнату. Я кинула шкатулку в сумку, чтобы в этот именно момент она не стала вызывать у меня обморок. Но в глубине комнаты я услышала шорох. Я повернулась к окну — там стоял Райан.
— Что ты здесь делаешь? — удивленным голосом спросила я.
— Я здесь тебя жду! — Райан подскочил ко мне в два шага. Он встал у двери, не давая мне выйти.
— А как же праздник? Как же Шанти? — мне почему-то стало страшно.
— Шанти плачет, а праздник… черт с ним.
— Что тебе от меня нужно? — я услышала удары часов. Наступил Новый год. Райан их тоже услышал.
— Вот и праздник наступил! — голос Райана как-то изменился.
— Уходи из комнаты! Что тебе нужно? — теперь я не на шутку испугалась.
— Ты! — Райан приблизился ко мне.
— Я?
— Я долго об этом думал. Шанти меня не привлекает, а вот ты другое дело. Ты мне нравишься больше, и я хочу тебя попробовать, — Райан прижал меня к стене, но я не сопротивлялась, во мне всё замерло от страха. Даже голос пропал. Он приближался всё ближе — я замирала. Он крепко держал меня за руки, он тянулся к моему лицу. По мне пробежали мурашки.
— А ты хорошая девочка, не сопротивляешься, — он потянулся к моей шее. Я чувствовала его прерывистое дыхание. А тем временем страх и злость возрастали в моей душе с каждой секундой. Его рука была уже на моей спине. Я не выдержала.
Что-то с очень тихим хлопком вырвалось из меня. Я не почувствовала облегчения, но во мне всё накалилось до предела. Мне казалось, что сейчас я взорвусь, как воздушный шарик. Ещё миг и Райан упал на пол с воплями.
— Что ты делаешь со мной?! Хватит! — я смотрела на него и не понимала, притворяется ли он или ему действительно плохо. Но Райан согнулся пополам и тихо стонал. Я увидела капельки крови, стекающие с его рук, которыми он пытался сдержать крик.
— Прекрати, — прошипел он и упал без сознания. Изо рта тонкой струйкой стекала кровь. Я инстинктивно, будто я вор, покидала важные мне вещи в сумку, натянула шарф, шапку и перчатки, подаренные мне Шанти, на ноги я надела теплые носки и джинсы. Надев сумку через плечо, я побежала вниз. По дороге мне встретилась индианка, но я не остановилась. Я сбежала вниз, запихала ноги в сапоги и, накинув куртку, выбежала на улицу.
Из глаз текли слезы. Я не понимала, что я делаю, но я шла, точнее сказать бежала по дороге, подальше от дома Райана. На улице шёл снег. В окнах домов был праздник. А я бежала. Я плакала. Я думала, что убила человека…
Глава 18
Прощение…
Каждый шаг давался мне уже с трудом. Я бродила по городу уже около часа. На улице пошёл снег. Что было в моей душе? Ничего… А может боль? Нет, там точно ничего.
Снежинки, падая на моё лицо, казалось, таяли очень медленно. Каждой клеточкой я чувствовала холод, он проникал в меня и оставался там. Я уже не плакала — за час мои слезы высохли.
Раз шаг, два шаг… Я остановилась на одной из улиц города Инсенс. Кое-где горели огни, но то было в самом конце улицы, а здесь, где стояла я, ничего… сплошная темнота. Но спустя минуту мои глаза отвыкли от света, и я стала различать силуэты домов, нависавших надо мной.
Улица была совсем небольшая. По бокам убогие дома, с разваливающимися балконами. Света нигде не было. Старый район — жители экономят на электричестве. Как здесь можно жить? Даже самый бедный человек не согласился бы на такие условия. Что здесь плохого? Старый дома, уже потрескавшиеся в некоторых местах и грозящиеся развалиться день ото дня; деревянные, заплесневелые окна, от которых толку нет; жуткая жара летом, и ужасный холод зимой; да ещё и крыша, которая протекает 3 сезона в год. Но для меня даже такое убогое место сейчас казалось раем.
Я уже не чувствовала ни ног, ни рук. Холод проникал всё глубже в мое тело. Он грозил мне, он заставлял меня дрожать и выдувать последний теплый воздух из легких. Глаза закрывались от снега и ветра. Сейчас я готова была упасть у этого старого, потрескавшегося дома, и заснуть. Заснуть навсегда…
Стук каблуков нарушил всю тишину. Хорошо, что дорожки размели от снега. Еле передвигая свои охолодевшие ноги, я отодвинулась в темный угол лестницы, выходившей наружу. В том конце улицы я увидела девушку, быстро идущую в мою сторону. При свете фонаря я разглядела её более тщательно: нежное кремовое пальто обволакивало её стройную фигуру, сапоги были немного темнее, но каблук был высокий… Дальше я переключилась с одежды на лицо: вытянутое, имеющее немного золотистый оттенок, тонкие губы, персикового цвета и большие серые глаза, обрамленные густыми ресницами, а тонкий заостренный носик завершал всю эту идиллию. Густая копна пшеничного цвета волос доходила ей до талии, на ней в свету поблескивали маленькие капли растаявшего снега. На вид девушке было не больше 18 лет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
