– Достаточно, – на этот раз резко убираю папку, не дав ей продемонстрировать еще раз свои знания. – Поздравляю с успешным завершением практики. Как отметим?
– А у вас уже подгорает за три недели, Сергей Александрович?
– Чтобы не подгорало, у меня для этого есть рука, рыбка моя. Не переживай за мое «подгорало».
– То есть вы меня не хотите?
– Ну, почему же? Хочу. Ну раз тебе еще хочется поиграть в игрушки, давай продолжим заниматься вынужденным воздержанием. Даже интересно насколько.
– Ну ладно, может, сегодня закончим. Вот только давай уточним, ты точно хочешь меня, а не мою маму, например?
– Ну, может, хватит?
– Ну, это же не я сказала «надо брать маму».
– Ты мне это до конца жизни будешь припоминать?
– До свадьбы, Сергей Александрович. Кстати, смотрите, как работает ваш мозг, вы уже рассуждаете о том, что куковать вам до конца дней своих рядом со мной. Ужас. Осталось только открыто признаться в любви и все. Вы в капкане. Хотя, подожди, ты и так в этом признался.
– Да неужели? Что-то я такого не припомню.
– Ну как же. Цитата «Влюбилась, так терпи. Я же терплю»
– Так я просто терплю. Исключительно ради регулярного секса и твоего красивого тела.
– Скотина, – толкает со всей силы в грудь. – Иногда я тебя реально ненавижу.
– Ой, да ладно, Элька. Так уж прямо и ненавидишь? – приобнимаю ее за плечо.
– У тебя язык отсохнет сказать что-нибудь приятное? Да? От тебя в принципе можно дождаться чего-то романтичного?
– Чья бы корова мычала. Напомни мне, когда ты произносила мне что-нибудь сопливо признательное?
– Обойдешься.
– Взаимно.
Ну уж никак не ожидал, что после «взаимно» Эля наступит мне со всей силы на ногу.
– Деточка, а ты не охренела, ли?
– Охренела бы, будь на мне каблуки. Но, твоими молитвами, на мне бабкинские тапки.
– Ну хоть что-то ты способна исполнить. Иди принимай новенькую.
– А ничего, что я закончила практику?
– Ну раз ты здесь, почему бы тебе не помочь мне?
– Ладно. Ты спрашивал, как мы отметим. Я хочу на аттракционы. Сахарной ваты, сосиски в тесте, беляши, американские горки. А потом покататься на лодке. Последнее прям очень хочу. Так что в шестнадцать двадцать мы должны уже быть на выходе из больницы.
– Договорились.
***
Две сосиски в тесте еще куда ни шло. Даже беляш за компанию еще можно приплюсовать к повышенному аппетиту. Но закусить это все вафлей, двумя эклерами и сахарной ватой – явный перебор. Приплыли. Куда нам сейчас эта беременность? Ладно мои амбиции хоть как-то сумели воплотиться, но Эля.
– Может, еще что-нибудь хочешь?
– Да, возьми еще одну вату.
– В последнее время я тебя только и вижу поглощающей все, что плохо и хорошо лежит.
– Я переведу тебе на карточку, когда получу зарплату.
– Очень смешно. Тебя действительно ничего не напрягает?
– Что?
– Например, что ты, вероятнее всего, беременна.
– В смысле?
– Сосиски с сахарной ватой в желудке повисли.
– Не неси чушь. Я просто ем то, в чем себе отказывала. Сначала соленое, потом сладкое. И так по кругу.
– Сделай тест.
– Я не беременна. И я не совсем тупая, чтобы пропустить залет. Просто дорвалась до мясного, а сахарная вата как бонус. Что вы все пристали?!
– То есть это замечают все, кроме тебя?
– Я не беременна. Пойдем кататься на лодках, зануда.
Я так залипаю на девице, точь-в-точь похожую на мою бывшую – Катю, что пропускаю момент, когда Эля начала с ней о чем-то говорить. Рядом с копией Кати стоит смазливый парень. Прихожу в себя, когда Эля виснет на последнем. Он ее приподнял или она сама на него запрыгнула – не знаю. Но незнакомый полудурок кружит ее над землей. Охрененно.
– Это Виталик и Яна. Мои одноклассники. А это Сережа.
«А это Сережа». Даже без банального «а это мой парень?». Просто, блядь, Сережа? А что не «мой куратор!?
Яна совсем не многословна и совершенно точно не испытывает никакой радости от встречи с Элей. Чего не скажешь о Виталике, который готов выпрыгнуть из штанов, чтобы хоть как-нибудь, да дотронуться до Эли.
– Вы же тоже на лодке собирались кататься? Давайте вчетвером, вспомним бурную молодость, – хорошая заявочка. Знать не хочу, что там за бурная молодость у слащавого Витальки. Явно не с Элей.
– Для четверых маловато места. Так что мы лучше по парам, – не скрывая недовольства бросаю я.
– Поместимся. Эля по-прежнему худышка, Янка тоже. Давайте. Только сначала я кое-что куплю.
Кое-что куплю оказывается пивом. Ну а в принципе, что ждать от малолеток?
– Ты, кажется, хотела провести время вдвоем. И намекала на какие-то там романтичные замашки. Не кажется, что парочка людей, один из которых пускает на тебя слюни, противоречит твоему желанию? – шепчу ей на ухо.
– Ничего он не пускает. Сто лет уже прошло. А что ты мне прикажешь делать? Это неприлично говорить, что мы не хотим с ними.
– Сказал бы я тебе про приличия.
– Ну что, все готово, ребятки, – перевожу взгляд на улыбающегося полудурка. Реально еще немного и начнет пускать слюни.
– Семки не забыл купить, Виталя?
– Семки?
– Ну а что под пивасик подойдет еще? Сухарики?
– Прекрати, – меня тут же одергивает Эля.
– А сухарики есть. Ну все, по местам, ребятушки.
Усевшись в лодку и заполучив весло, желание использовать его не по назначению зашкаливает. Спустя десять нескончаемых по ощущениям минут, пока Виталик продолжает болтать, не сводя с Эли взгляд, до меня вдруг доходит. «В одиннадцатом классе у меня был парень. Вот с ним я и обменивалась слюнями целых три месяца. В смысле, целовалась». А ларчик просто открывался.
Чувства… нет, не смешанные. Херовые какие-то чувства я испытываю. Как это зовется не имеет разницы. Ревность или еще что-то. Суть в одном – это не контролируется. В этом и проблема.
Абсолютно идиотское чувство. А главное, какого хрена оно превалирует сейчас надо мной? Эля вообще не обязана была к своим годам быть нетронутой. Тем более не целованной. Ну и что, что есть бывший парень, шелудивший в ее рту?
Несмотря на доводы рассудка, все равно жуть как выводит из себя этот факт. Пиздец какой-то. Как вообще можно о таком думать адекватному человеку? Целовалась и что? Перевожу взгляд на Яну. Возможно, если бы не внешнее сходство, я бы никогда и не вспомнил о Кате. Точнее о ее словах. «Я желаю тебе, Сережа, встретить девушку, по которой ты будешь сохнуть. Чтоб ты так влюбился, что каждую минуту будешь думать о ней и мучиться». Ведьма проклятая. Или просто накаркала.
Хорошо хоть проклятье не полностью сбылось, на стену мне пока лезть от неразделенной любви не хочется. Благо, все разделено и поделено.
– Эль, а помнишь, как мы с тобой на чертовом колесе застряли? – начинается.
– У Эли память девичья, ей в одно ухо влетает, в другое вылетает, – наконец подает голос Яна. Забавно. Наше общее недовольство примерно на одной волне. А ведь Эля ничего не делает такого, за что ее можно было обвинить. Пока не делает.
Много смазливому пить не надо. Достаточно одной банки, чтобы его повело. Слабак.
– Выпьем за встречу, – приподнимает очередную банку пива и выпивает несколько глотков.
– Эль, а помнишь, как мы на физре цел..
Виталя, Виталя, завали, блядь, ебало. Сам не понимаю, как поднял весло и зарядил по голове Виталику. Хорошо хоть несильно. Но этого хватило для того, чтобы он опешил и на мгновение заткнулся.
– Извини, рука соскочила.
– Ах ты сука.
Думал ли я, что с виду худощавый Виталя забудет о банке пива и в следующий момент зарядит мне кулаком в лицо? Однозначно нет. Отрезвил так отрезвил. Никогда в жизни я не ввязывался в драки. Ночная прогулка с Элей не в счет. Там была необходимость. А здесь что? Хуже, чем просто так махаться руками – ничего не придумаешь. Ну, разве что садиться за руль в пьяном виде.
Но, видимо, в жизни каждого «мальчика» наступает момент, когда он становится неуправляемым идиотом. И продолжает им быть, только уже в воде. Благо продолжаем мы друг друга мутузить не на глубине.
