Почему-то в холодное время захотеть и собраться намного сложнее, чем летом. Да и вообще плохо, когда день рождения зимой. Как-то неудобно все. В тот год этот день пришелся на далеко не самый удобный и приятный отрезок времени. Недавно я схоронил отца. Откуда-то выполз целый ворох проблем и непонятных для меня дел. Какие-то фантастические события и мистические обстоятельства никак не давали расслабиться, а непрерывная череда встреч и разговоров создавала ощущение абсолютной занятости. Ложное, кстати сказать, ощущение. Я до сих пор так ничего и не понял. И мало что узнал.
Вдруг ожил мой мобильник.
— Слушаю, — привычно сказал я. Номер не определился, и я не знал, кто мне звонит.
— Привет! Это — я! Ты в Москве?
Звонила Лена — моя подруга. Нашлась все-таки!
— Привет! — обрадовался я. — Ну, наконец-то! Ты куда пропала? Я срочно должен был улетать, а ты куда-то делась. Я уж звонил-звонил, всех наших общих знакомых перебаламутил — никто ничего не знает! А родители твои вообще не сказали мне ничего внятного. Хорошо хоть я привык к твоей манере исчезать без предупреждения, а то с ума бы сошел. Где тебя носит?
Такая привычка у моей подруги действительно была, и доставала всех просто нереально. Кто ее хорошо знал, тот был в курсе, что у нее случались периоды, когда она исчезала с горизонта, словно растворялась в воздухе и делалась абсолютно недосягаемой для контактов.
— Тут вот какая история… долго рассказывать. И дорого! Но мы скоро увидимся. Я прилечу к тебе.
— Да? Сюда? Здóрово! А денег у тебя хватит?
— Денег хватит, меня бабушка спонсировала. Ты ей почему-то очень нравишься, и она все мечтает нас поженить.
Сначала Бог создал Небо и Землю. Отдохнул. Затем Бог создал мужчину. Отдохнул. Затем Бог создал женщину. Больше ни Бог, ни мужчина уже не отдыхали. Это что — притча или просто анекдот?
— Ну, Лен! — с просительной интонацией сказал я. — Староват я для тебя буду. Я ж почти вдвое тебя старше! Как твоя бабушка может допускать такие мысли?
Бабушка у Лены — Татьяна Александровна Мансурова — человек в своем роде уникальный. С какими-то древними корнями из очень интеллигентной семьи, она носила дворянскую фамилию и состояла, по слухам, в дальнем родстве аж с самим царским родом. Будучи из эмигрантов второй волны, она попала в Париж в совсем еще юном возрасте. Во время Второй мировой войны, в период нацистской оккупации, познакомилась с застрявшем в Париже голландцем-сопротивленцем, тогда тоже еще мальчишкой, и у них зародилась любовь на всю жизнь. Кстати со своим избранником — Ленкиным дедушкой — она так и прожила до старости без официальной регистрации — «гражданским» браком… После сороковых годов двадцатого века состав русской эмиграции качественно изменился. Представители второй волны нередко говорили на русском языке и стремились сохранить русскую культуру в своих семьях, поэтому Ленина мама свободно говорила по-русски, хоть и с обязательным акцентом. После смерти своего мужа, бабушка Лены сильно переживала и всю себя отдала внучке. В этом мы с ней были похожи — обоих воспитывали бабушки. Татьяна Александровна завела правило — разговаривать с внучкой только по-русски. В результате та выросла билингвой и выбрала для себя непопулярную ныне специальность филолога-русиста. Потом ее родители переехали в Москву (по-моему, это уникальный случай, обычно бывает наоборот), и Ленка несколько лет жила в России. А когда умер ее второй дедушка, она снова вернулась в Париж. Позже она регулярно бывала в Москве и Петербурге, изучала там живой русский язык, клубную жизнь и современный молодежный сленг.
— … Как твоя бабушка может допускать такие мысли?
— Да смеюсь я, шучу, — успокоила меня подруга. — Не пугайся только. Ничего такого моя бабушка никогда не говорит. Но думает! Так вот — прилетаю я завтра. Встретишь меня?
— Обязательно! А завтра — это когда?
— Рейс… сейчас скажу… так, запоминай: рейс — су двести пятьдесят один Аэрофлот, в Шереметьево два. Прилет в три часа по Москве. Разберешься там.
Лена вообще замечательная девушка. Мне было интересно с ней всегда и везде, и мы могли болтать обо всем на свете. В свои двадцать два года она была слегка циничной, и далеко не дурой, что делало ее еще более привлекательной в моих глазах. Она всегда удивляла меня своей особой женской сметкой и потрясающим чувством юмора. Если на нее находило вдруг паршивое настроение, то она просто-напросто являлась ко мне, и мы долго сидели прижавшись друг к другу. Наконец она объясняла, в чем дело, а я пытался ее успокаивать. Обычно у меня это получалось. У нее был холодный аналитический ум, который иногда неправильно называют «мужским». Она хорошо понимала, что такое Unix, отличала его от Linux, и прекрасно знала, что, когда я говорю «машина», то имею в виду совсем даже не автомобиль. Но при этом она не знала кучу разной другой полезной информации. Ей было действительно интересно меня слушать, и она любила задавать всякие вопросы. Настоящие вопросы, умные, с полным осмыслением. Мы говорили и говорили, а в знак признательности за это я получал ее драгоценную улыбку, горячие объятья и нежные поцелуи. А если она светилась счастьем, то мы становились пригодны для разных безумных поступков, в частности, в области секса. Обычно она была изобретательницей и выдумщицей, да и мои идеи часто воспринимала с пониманием и интересом. Она была чудесная девушка.
Когда Лена отсоединилась, то я с запозданием понял, что везти ее мне некуда. Я так и не смог взять в толк, почему Юлия категорически запретила кого-либо приводить в офис, где я жил, и который уже привык считать своим домом. Пусть временным, но все же домом. Нарушать запрет не хотелось, и я позвонил.
На этот раз мне повезло, и Юлия ответила на звонок практически сразу.
— Юль, это я, добрый день. Тут такое дело… приезжает моя знакомая из Парижа, и ей негде остановиться…
— Привет. И что ты от меня теперь хочешь? — жестко спросила она.
— Можно она поживет там же, где и я?
— Я же тебе сказала, чтобы ты никого туда не приводил! Она уже там?
— Мы только завтра встречаемся в аэропорту… — смущенно пролепетал я, ощущая себя крайне глупо. — Так как? Можно?..
— Нет, — кратко ответила Юлия. В ее голосе почему-то послышались злые нотки.
— Но ситуация можно сказать критическая… — я пытался надавить и все-таки добиться согласия.
— Я сказала — нет! Твои трудности, сам и решай. Кстати — ты когда заедешь к моему отцу? Он ждет, говорит — ты обещал. Еще он говорит, у тебя телефон все время выключен.
«Странно, — подумал я в тот момент, — телефон, как раз, у меня все время включен. И Ленка прозвонилась, и еще масса народа всякого. Что-то дядюшка здесь напутал».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
