тут живую условно тачку перекинуть несовместимую деталь и заставить ее работать. Мечтать о том, что мне удастся найти «родную», даже не стоит. Воду заливать вместе антифриза — не вариант. Это тебе не отечественный автопром, который как-то можно таким способом дотянуть своим ходом до СТО. Тут все, кранты…
— Джей, что там такое? — встревоженно спросил Вова, явно заметив все мои манипуляции.
— Трындец тут, вот что такое, — буркнул я. — Радиатор лопнул.
— Совсем? — почему-то люди в таких ситуациях любят задавать глупые вопросы, и Вова не исключение. Ну что значит «совсем»? Нет, чуть-чуть, нет, заживет через пару часов? Как на это отвечать?
Но я, несмотря на то, что во мне клокотала злость и был очень и очень расстроен, нашел в себе силы ответить спокойно:
— Совсем. Вытечет точно весь к утру.
— И жижи, понятное дело, у тебя нет? — задал еще один гениальный вопрос Вова.
— Откуда в жопе алмазы? — проворчал я.
— Блин! А в моей детке осталось аж полторы канистры, — вздохнул Вова. — Если бы знать….
— Вов, в Приморске десяток автомагазинов, где в этом антифризе утопиться можно, толку то с них? — не выдержал я. — Если бы у бабушки был бы член — была бы она дедушкой. Мы здесь, и нашей машине хана. Вот и все! — в конце фразы я почти что орал, брызжа слюной. Нервы ни к черту.
— Стопэ! Жень, успокойся, — Вова наконец-то сообразил, что у меня прорвало все, что копилось целый день. — Ты своими воплями и матюгами сейчас не только разбудишь всех, но и мертвяков приманишь. А то и живых… Не нервничай. Давай решать проблемы по мере их накопления. Сначала ночлег, потом тачка. Придумаем что-то. Чопик вобьем.
— Себе вбей чопик, блин… — огрызнулся я. — Все, хана моему «крокодилу».
Сказать, что я расстроился — это не сказать ничего. Несмотря на периодические вопли, что я продам к чертям эту консервную банку и куплю гребаного «китайца» в кредит, «Черокан» я любил нежно. Это была машина–мечта с давнего детства, много десятков раз выручавшая там, где любая нормальная тачка просто отказалась бы ехать дальше, а эта умудрялась как-то вылезти и доставляла меня домой.
Даже когда на серпантине у него оторвалось крепление заднего моста и тот повис на амортизаторах — я проехал почти полсотни километров и спокойно запарковал стального коня у автосервиса, где ему и оказали скорую техническую помощь.
Поэтому сейчас у меня было ощущение, как будто мой друг умирает… Странное чувство в адрес бездушной железки. Но…у кого есть такая же машина, в которую он ввалил не только свои силы, время и деньги, но еще и душу, тот меня поймет.
Ну и помимо этого больно много всего навалилось за один единственный день. Вовка прав, надо отдохнуть, и тогда может что-то и придумается…
Лебедка загудела, стальной трос натянулся, заскрипел, и уже через десяток секунд дужка замка не выдержала и просто выдернулась из пазов. Я смотал и отключил механизм лебедки, и даже не доставая ствол, вошел в «сторожку».
Маленькая комнатка. В углу — топчан, возле него столик, на котором стоит старенькое радио. Спартанская обстановочка. Нужный мне девайс нашелся, как я и предполагал, на стенке, прилепленный на двусторонний скотч. Обычный такой пультик с четырьмя кнопками. Нажимаю на самую затертую и створка ворот медленно ползет влево, открывая нам дорогу внутрь. Подумав пару секунд, прихватываю пульт с собой — мало ли что, вдруг пригодится.
Под машину даже не заглядываю, и так понятно, что там лужа уже стоит. Чего себя лишний раз расстраивать?
Молча сажусь за руль, двигаю «Чероки» вперед, и тут же раздается мерзкий зуммер, сообщающий о неисправности. Стрелка датчика температуры скачет вперед, в «красную зону». Эх, писец уже подкрался…
Мы медленно ползем по поселку, освещая себе дорогу фарами. Небо затянуто тучами, то и дело срывается мерзкий и противный дождик. Хоть бы не ливануло, а то мало того, что тачка неисправна, так еще и грязи будет…
Жутко не хочется идти пешком куда-то, еще и по такой погоде.
Чтобы как-то отвлечься, я верчу головой, рассматривая дома.
Как и говорил — сразу видно, что тут живут очень небедные люди. Домов меньше чем в два этажа просто нет, везде во двориках вместо сада-огорода всяческие клумбы, а вот заборы мне не нравятся. Их как бы и нет — сетка-рабица, заплетенная каким-то растением, или декоративные пластиковые штакетники, скорее номинально разделяющие участки, чем несущие в себе какую-то практическую пользу. Такие любой зомбак пройдет, не заметив. Вовка, все это время напряженно вглядывавшийся в темноту, тычет пальцем куда-то.
— Вон туда. Смотри, какой замок.
Я гляжу в указанном направлении. И впрямь замок. Трехэтажный дом, отделанный под древний камень, даже с парой декоративных башенок. Вокруг него забор из добротного кирпича, поверх которого стоят острые стальные шпили. Да уж, то что надо. Вот только как ворота этого замка вскрыть? Может, они тут «подъемные»? Вон владелец как упоролся — некоторые окна в «башнях» чуть ли не с бойницами…
Ну а если без шуток — однозначно с воротами одной лебедкой тут не обойтись…придется дергать машиной и можно повредить механизм намотки. Хотя…снявши голову, по волосам уже не плачут. Ну повредим, и что? Все равно тачку бросать…
Я вышел из машины и осмотрел ворота. Нет, тут мои методы не помогут. Они внутрь открываются, не наружу, и если я и вырву створку, то весь смысл забора пропадет.
— Чего ты там высматриваешь? — поинтересовался Вова, который поленился вылезать под мелкий моросящий дождик.
— Да ворота внутрь открываются, — пояснил я. — Вырвать не выйдет.
— А калитка? Там вон маленькая же есть?
И впрямь, что-то я совсем мышей не ловлю. Вон, в дверной створке виден контур калитки, и она точно наружу открывается. Отлично!
Трос удалось зацепить с третьего раза так, чтобы он гарантированно не слетел. Я заклинил его дополнительно куском вытащенной из багажника арматуры и врубил намотку лебедки.
Когда скрежет ее протестующего против такого обращения моторчика стал совсем невыносим, я выжал тормоз и, переключив передачу в заднее положение, втопил педаль газа. Теперь-то уже можно было не жалеть коробку передач. Раскрутив обороты до четырех тысяч, я резко отпустил тормоз, выжимая газ в пол.
Машина протестующе взревела, лебедка взвыла еще громче и на высокой ноте, потом я увидел поднимающуюся от нее
