слова звучат немного жестче. “Но... Когда пары долгое время вместе, для них нормально знать друг о друге столько же, сколько знаем мы. Они не расстаются, потому что им больше нечему учиться. Разница лишь в том, что мы сначала стали друзьями”.
— Две надутые собаки! — кричит парень из грузовика.
Я оглядываюсь и вижу нашу еду, ожидающую на подоконнике. Протягивая руку, чтобы взять оба хот-дога, я спрашиваю ее: “Ты такими нас видишь, Обри?" Парочка?”
“ Что? Ее щеки теперь горят более глубоким оттенком красного. — Я имел в виду, если именно это и произойдет. Если все пойдет достаточно хорошо.
Мое сердце учащенно бьется, когда я пытаюсь скрыть усмешку. У грузовика установлен белый пластиковый столик, уставленный множеством приправ, но я обхожу их все, прихватывая только несколько салфеток, прежде чем снова повернуться к ней. Жар на ее лице немного спал, но она все еще смотрит на меня застенчиво, смущенная.
“ И что тебе подсказывает твоя интуиция? Похоже, что между нами все идет именно так?
— Еще довольно рано говорить, — бормочет она, беря свой хот-дог, когда я протягиваю его ей, ее синие ногти царапают простую картонную упаковку.
“Нет, я в это не верю. Твое нутро всегда болтает”.
Она смеется, когда мы направляемся к грузовику с лимонадом. — Ты говоришь так, будто я осуждаю.
— Это не обязательно плохо.
— Нехорошо говорить своей девушке, что она осуждает тебя, Финн.
“ Тогда хорошо, что я этого не сказал. Ты сказал, — говорю я, подмигивая.
Закатив глаза, она смотрит на свой хот-дог, прежде чем зажать его между пальцами и поднести ко рту. Ее блеск для губ пачкает булочку, когда она откусывает, и капля подливки капает в контейнер. Я не могу отвести от нее глаз. Не тогда, когда она смотрит на меня и морщит нос в попытке заставить меня остановиться, или когда она отодвигает хот-дог и облизывает губы, надувая щеки, как бурундук.
Свет в ее глазах почти ослепляет меня. Я чувствую, как сжимается мое горло, прежде чем я заставляю себя наконец отвести взгляд. Если я не буду осторожен, я сделаю это слишком сильно, слишком быстро и спугну ее.
Я знаю, что моя история знакомств невелика, она полна краткосрочных отношений и женщин, с которыми я никогда не видел будущего. Хотя я никогда не был против того, чтобы остепениться. Эта идея меня не пугает. Скорее, меня возбуждает поиск кого-то, с кем я могу провести остаток своей жизни.
Я знаю, что буду хорошим мужем и, в конце концов, когда-нибудь любящим отцом. Преданность — не мой враг; просто у меня никогда не было отношений, в которых я видел бы себя носителем этих титулов.
Может быть, я просто был слеп.
Что, если я искал что — то — кого-то, кто всегда был прямо передо мной?
Эта мысль сбивает меня с толку, как поезд, моя кровь стучит немного быстрее.
Я так облажался.
29
Гигантских размеров лимонад в моих руках окрашен в цвет голубого малинового сиропа, который Финн плеснул в него. Я уверена, что мои губы из персиковых стали синими от того, сколько раз я пила через соломинку, но это не помешало ему целовать меня при каждом удобном случае, приобретая тот же цвет.
Когда я смеюсь? Поцелуй. Когда я улыбаюсь чему-то, что он сказал? Поцелуй. Когда я обвиняю его в ревности после того, как незнакомец предложил купить мне чурро в моем любимом киоске с десертами? Поцелуй. Хотя тот был скорее требовательным, чем романтичным.
Я никогда раньше не чувствовала себя такой желанной ни от одного мужчины. Как будто он действительно не может насытиться мной, даже после того, как провел последние два десятилетия, проводя время со мной именно в этом месте.
И не только он чувствует это притяжение. Как и тогда, когда я наблюдала, как он водит ту женщину на фальшивое свидание, я ощетинивалась каждый раз, когда его взгляды задерживались на нем слишком долго. Без сомнения, это ревность. И как бы это ни было тревожно, учитывая, что я никогда не был поклонником того, чтобы меня контролировал этот раздражающий зеленоглазый монстр, я, кажется, не могу перестать хотеть пометить свою территорию.
Сегодня под моими пристальными взглядами пало больше женщин, чем за все годы моей жизни, и я никогда раньше не уклонялся от того, чтобы использовать свой взгляд, чтобы кого-то запугать. Оказывается, я ничего не могу с собой поделать, когда дело касается Финна. Больше нет.
Все, с чем я был в порядке и что даже не рассматривал как проблему в прошлом, внезапно исчезло. Я хочу того, о чем не мечтала или никогда не задумывалась. Я до безумия жажду его рук на мне и его голоса в моем ухе. Я отвлекаюсь на работе, и это самая страшная часть всего этого.
Вместо того, чтобы сидеть в зале суда и выигрывать дела, я бы предпочел быть в самолете команды с Финном, когда он отправляется на бейсбол, смотреть его научно-фантастические фильмы и играть с командой в UNO. У меня накопилась куча бумаг, и я задерживаюсь с электронной почтой, потому что хватаюсь за телефон в тот момент, когда он пишет или звонит.
Мне следовало бы разозлиться из-за этого. Я так усердно работал, чтобы достичь того, что я есть, и у меня нет времени отвлекаться, если ты хочешь, чтобы твое имя было на стене, как я мечтал. И все же эти напоминания ничего не изменили.
“ Ты уверен, что не хочешь сесть за руль? Я не хочу, чтобы у тебя болели ноги, когда у нас еще будет концерт, — говорит он, поглаживая меня по руке.
Тепло его ладони посылает по мне волну тепла, которое проникает глубоко в мои кости. Я крепче сжимаю его руку и пытаюсь приглушить свою улыбку из-за его беспокойства. Предлагая ему сделать последний глоток лимонада, я наблюдаю, как он наклоняется, чтобы взять соломинку в рот.
“Имей немного веры. Каблуки меня не беспокоят”.
“Пока мы не уйдем с концерта и ты не попросишь меня отнести тебя в машину”.
“Ну, если это будет так сложно, я уверен, что один из твоих товарищей по команде не откажется мне помочь”.
Я сжимаю губы и изображаю безразличие, когда он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и выбрасывает мою пустую чашку в ближайшее мусорное ведро. То, как его ярко-голубые глаза впиваются в мое лицо сквозь
