Я ненадолго остановился и написал «ангелу», что всё чисто и меня можно снова забирать у реки. Теперь только вперёд. Ближе к руслу местность пошла под уклон. Дома сменились сараями и лачугами. Наконец постройки кончились: впереди лежали поля, пересечённые узкими каналами. С того момента, как я ступлю наземь, моими главными врагами станут заражённые. Убежать от них в чистом поле у меня не будет никаких шансов.
Я бы ещё долго решался на прыжок с невысокого забора, но звук приближавшегося вертолёта подтолкнул меня. Не уверен, был ли в том смысл, но я зажёг и бросил дымовую шашку в место, где к полям выходила деревенская улица. Теперь у меня в руках была зажата только ракетница, и я бежал по рыхлой сырой земле поймы реки к спасительному для меня шуму. Больная нога как назло всё норовила подвернуться, и со стороны мой забег, очевидно, представлял жалкое зрелище. Но я наделся, что за мной сейчас никто не наблюдает. Был только один человек, внимание которого я хотел бы привлечь, — пилот. Поэтому я на ходу отвинтил защитный колпачок, расправил шнур и выстрелил красной ракетой в направлении своего движения.
Я непроизвольно оглянулся назад — и тут же пожалел об этом. Сквозь клубы оранжевого дыма, словно лава из жерла вулкана, с улицы на поле вытекала плотная толпа заражённых.
Мне показалось, что я понёсся быстрее ветра, но фактически лишь хлюпал ботинками по мелким лужицам, понемногу продвигаясь вперёд. Точно такое же неприятное ощущение бывает в вязких снах, когда ты со всей силы толкаешься ногами и пытаешься идти, но что-то держит, сковывает движения. Только сейчас не сон: весь этот немыслимый кошмар реален. Я уверен, что буду ещё жив, когда беснующаяся орда примется растаскивать меня на части.
За спиной уже слышались шлепки босых ног — слишком близко. А впереди, за редкой лесополосой маячил синий борт вертолёта — слишком далеко. Я даже мог разглядеть пулемётчика в шлеме и очках, который махал мне рукой сверху вниз. И мне бы несколько сильных толчков, чтобы оказаться там, но нога за что-то зацепилась, и я мешком повалился в чёрную жижу.
В тот же миг пространство прорезал оглушительный треск, который всё не стихал. Почему-то в этом адском шуме мне вдруг стало хорошо и спокойно, я лежал в грязи, хватая ртом воздух и теряя связь с реальностью.
Чьи-то руки вцепились в плечи и потянули вверх. Двое крепких ребят, с ног до головы увешанных тактической экипировкой, поволокли меня к люку вертолёта и закинули в него. Там меня усадили, пристегнув, в каркасное кресло, и машина резко взмыла вверх.
Какое-то время — казалось, очень долго — мы плыли над бурыми пустошами. Бойцы пялились на меня, а я пялился в никуда. Когда вертолёт накренился, закладывая вираж, в открытом боковом люке я рассмотрел интересную картину: между холмов, по вершинам которых тянулось высокое монолитное ограждение, раскинулся оазис с ослепительно голубым озером в центре. Среди деревьев виднелись белые однотипные постройки, похожие на таунхаусы. В пределах периметра располагалась и большая площадка, заставленная временными сооружениями и техникой. Туда же взял курс пилот.
Когда ноги мои коснулись бетона и я вышел из-под молотивших воздух лопастей, мне навстречу шагнул матёрого военного вида мужик.
— Ты как, парень? — спросил он по-английски.
— Нормально! — ответил я на родном языке.
— Ты что, русский?
— Да.
— Ты молодец, русский!
Сказав это, он хлопнул меня по плечу, а я всё сжимал в руке стреляную картонную гильзу сигнальной ракетницы.
18. Сжатие на излом
— Серёж, вставай, — теребила меня мама за плечо, — поешь. Нельзя же так, голодным весь день.
Я сел на кровати. Мама, давно не видевшая меня в одних трусах, немного смутилась, сказала: «Спускайся, я испекла мясной пирог», — и выскользнула из комнаты.
Вот бы можно было так просто очнуться от африканского сна, но то пробуждение длилось неделю. Семь жарких, пыльных и липких дней, пока я добирался домой. Я не получил тяжких психологических травм и кошмары не преследовали меня по ночам: случилось нечто гораздо более плохое — реальность стала кошмаром. Я видел то, что человек разумный, венец эволюции и хозяин природы, никогда не должен был бы увидеть. Новые миры, рай на земле, победа над болезнями и старостью — это должен был лицезреть человек XXI века, а не живых мертвецов, жаждущих разорвать его в клочья. И что еще хуже, я понимал суть происходящего.
Через открытое окно откуда-то издалека доносился монотонный гул тяжёлой техники. Похоже, дядя Миша действительно всерьёз взялся за посёлок. Откуда только силы и средства? Возможно, скоро в этих трудах уже не будет никакого смысла…
Снизу, из кухни, потянуло приятным ароматом свежей сдобы, зашумела кофемолка, но не о еде я сейчас думал. За все последние дни я лишь один раз поговорил с Викой. В остальное время мы могли лишь обмениваться сообщениями, теми немногими, что успевали проскочить в окна между сбоями связи.
Вику вместе с остатками коллектива питерского офиса эвакуировали вглубь страны. Новое месторасположение являлось тайной даже для самой девушки. Успокаивало то, что она была не одна: рядом находилась хрупкая на вид, но стальная характером девочка Даша — мой «ангел». При помощи коротких текстовых сообщений она вытащила меня из ада, и я наделся, что за Викой Дария тоже присмотрит.
В офисе на набережной Мойки остались только два человека: профессор Лавров и Паскаль, фактически ставший его помощником. Они пока не настаивали на срочном прибытии в офис, однако держали меня в абсолютном информационном вакууме относительно Вики, ребят из нашей команды, да и всего остального. Шёл третий день после моего возвращения. Часы Судного Дня гулко отсчитывали секунды в пустоте, порожденной осознанием факта их существования. И если имелся хоть один шанс остановить зловещий механизм, то только внутри Прехистората, чем бы он ни являлся. Спустя два часа я покинул родительский дом, взяв курс на Санкт-Петербург.
Конец июля выдался нетипично жарким. Даже ночью над городом висело влажное дыхание рек. До места я добрался без проблем, хотя на подъездах к городу блокпостов прибавилось: стояли как усиленные наряды полиции, так и гвардейцы на «Тиграх» и БТР. Один раз пришлось обгонять длинную колонну военной техники, следовавшую в том же направлении.
В офис я попал традиционным способом, но впустил меня Паскаль: ворота во внутренний двор оказались запертыми на механический замок. Бонне сходу накинулся на меня с расспросами, однако старался не касаться главного, пока мы не поднялись в его кабинет и не расположились друг против друга на удобных диванах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
