Силы почти иссякли, легкие давно взорвались и растеклись кровью по телу, но я притормозила лишь на секунду, чтобы сориентироваться.
Выбрала сторону, где было больше деревьев, где была возможность спрятаться.
− АУРА! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ СПРЯТАТЬСЯ, НО ЭТО БЕСПОЛЕЗНО! Я ВСЕ РАВНО НАЙДУ ТЕБЯ!
Незнакомый голос.
Я оказалась на участке, где деревья росли столь близко, что земля была едва припорошена снегом. Кроме светлых пятен я не видела ничего, поэтому столкнулась с деревом и свалилась на спину.
Промозглая земля выбила из меня остатки сил.
Я больше не могу. Я устала.
Я больше не ощущаю ни страха, ни печали; меня затопило лишь осознание неминуемой гибели – это то, что ощущает каждый в своей жизни перед смертью: ты не хочешь умирать, ведь, по твоему мнению, есть сотни вещей, что ты не успел сделать, и которые так важны для тебя…
…но смерть уже близко.
− Смерть…
Это то, от чего никто не в силах сбежать, как бы сильна не была воля к жизни.
По щеке скатилась слезинка, которая была вызвана болью во всем теле, и тут же замерзла. Напрягая каждую мышцу, заставляя сотрудничать, я поднялась на ноги. Грудь по-прежнему вздымалась рывками, словно пытаясь опередить мои вдохи.
Я посмотрела вправо и влево, оценивая ситуацию. Казалось, теперь я стала другим человеком, более осознанным и разумным. Паника, захватившая мозг и заставляющая бежать куда глаза глядят - главное не останавливаться, - теперь отступила и я решила, как поступить дальше.
За мной охотится обычный человек, поэтому он не может вечно бродить по лесу. Он устанет от бега и холода, и тогда я смогу вернуться в домик, вызвать полицию и позвонить Кэмерону. Сейчас я могу позволить себе лишь одно – прислушиваться к происходящему. Инстинкты помогут – мне не впервой приходится ночевать на улице и убегать. Я могу это выдержать.
Превозмогая боль в теле, я забилась в угол; присела на корточки и забралась между деревьев в самую глубь темноты, куда не мог проникнуть даже призрачный лунный свет. Снега не было, земля была скользкой. Нащупав в темноте дрожащими от напряжения руками ветки кустарников я с облегчением вздохнула и стала пробираться вперед, царапая щеки и пальцы и цепляясь волосами о колючки.
Теперь я смогу отдохнуть. Я в укрытии.
Не заботясь о том, что могу простудиться, я просто легла на землю и зажмурилась. Минуты превратились в желе, а, возможно, мое тело превратилось в нечто безвольное – я едва могла пошевелить рукой.
А затем земля накренилась. Я почувствовала, что моя голова падает куда-то вниз, скользит по утесу, но не почувствовала ничего особенного по этому поводу. Позволила себе расслабиться. Почувствовала, как кожа остывает, вбирает в себя холод земли. Не было сил подняться и уйти. Остановить падение.
Аура, уходи.
Я вздрогнула, услышав голос призрачной девушки у себя голове, и открыла глаза. Сердце защемило, когда я поняла, что уснула. Я уснула на краткий миг, но этого было достаточно, чтобы кто-то нашел меня. Я слышала его шаги на уровне своего уха.
Скрип снега. Ломаются ветки. Затем мне в глаза ударил свет фонарика, и я изо всех сил зажмурилась.
Аура, спасайся, я умоляю тебя.
Как я могу спастись?
Для меня все кончено – пистолет смотрит прямо на меня, заставляя сердце биться в ускоренном ритме. Я должна вспоминать своего брата. Задуматься над тем, что он почувствует, когда узнает, что я никогда не вернусь из увеселительной поездки, что никогда не вернусь из прекрасной деревеньки под названием Криттонский Ручей, которая была похожа на рождественский шар. Должна была подумать о том, что почувствуют девушки, когда объявят в полицию о моем исчезновении, что почувствуют, когда найдут мое тело и узнают обо мне правду.
Я должна думать обо всем этом, но думала лишь о том, что умру из-за человека, лица которого даже не видела. Меня стали атаковать совершенно бессмысленные вопросы: кто хочет моей смерти? Кто бы стал преследовать меня до Криттонского Ручья? Интересно, это будет больно?
Аура, прошу…
Я зажмурилась до боли, чтобы не расплакаться. Я же всегда плачу. Постоянно. Сейчас не стану.
Возможно я окажусь в мире, где мама и папа.
Я почувствовала, как под веками собираются слезы.
Я никогда не узнаю, что со мной произошло. Не узнаю, кто сделал это с нами.
Аура…
− ДА ЗАТКНИСЬ УЖЕ ТЫ! – заорала я что есть силы, со злостью погружая кулаки в снег. Фонарик в руке незнакомца дернулся, а затем за несколько секунд произошло что-то непонятное: словно в замедленной съемке и сквозь тысячи шумов, я услышала, как земля под моими ногами скрипит и ломается на куски, и я падаю вниз, врезаюсь в гладь воды и захлебываюсь от неожиданного холода, охватившего все мое тело.
НЕТ! О БОЖЕ НЕТ! – хотела заорать я, в панике размахивая руками в темноте, но я не произнесла ни слова. Меня тянуло на дно, в бездну ада, туда, где все будет кончено. Я не могла удержаться на поверхности: тяжесть воды давила на голову, опускала вниз.
Что случится скорее – я утону или замерзну, превратившись в ледышку?
Я барахталась, стараясь ухватиться за что-нибудь в воде, но не чувствовала ничего вокруг себя, и даже не ощущала дна под ногами.
Я утону в этом озере.
Где тот человек?
Почему я думаю об этом в то время, как мои легкие наполняются водой?
Интересно, а как они наполняются водой?
Мне казалось, что я засыпаю.
Это значит, что я утонула или замерзла? Или и то и другое?
Тридцать секунд я не двигалась, глаза были открыты. Казалось, что я плыву, но руки и ноги давно отказали.
Интересно, а я стану призраком?
Мой мозг, наверное, тоже умер, потому что я увидела свет, и как мое тело стремится к этому свету. А потом появилась призрачная девушка, освещая черноту воды своим сиянием.
Я мысленно позвала ее, но это была не призрачная девушка, это была я. Значит, я уже умерла и наблюдаю за тем, как тело отторгает душу. Теперь я мертва. И я тоже стану призрачной девушкой.
Мои ноги коснулись дна озера, и где-то вдалеке, кажется на поверхности, я услышала звук выстрела, но мне уже было все равно. Сознание плыло в свет, разливающийся вокруг серебряными облаками, охватывающими тело.
Он держит меня под водой, наслаждаясь тем, что видит в моих глазах боль. Боль нравится ему, но не мне. Я хочу, чтобы он наконец отпустил меня, чтобы наконец убил меня, но знаю, что Рэн не отпустит. Он хочет вдоволь наиграться со своей игрушкой. Он накручивает мои волосы на руку, толкает меня вновь под воду. Я захлебываюсь. В легкие проникает вонючая болотная жидкость, наполняет все тело. Я пытаюсь кричать, но все, что вырывается из моего рта - разъяренное бульканье. Руки Рэна на моей голове, в моих волосах, удерживают меня на месте, и единственное что я могу сделать – пытаться приподняться на ноги, но он успешно сдерживает мои порывы ударить его.
Я хочу убить его.
Я хочу этого больше всего на свете. Хочу причинить боль, которая ни за что не сравнится с тем, что он сделал со мной. Но его тело придавливает меня к земле, а руки окунают мою голову в воду застоявшегося прута.
Я понимаю, что мне конец, что мне не выбраться, но думаю лишь о том, что я хочу убить этого человека.
… Я закашлялась, ощущая нестерпимую боль в горле. Свет стремительно отступал, а затем я увидела лицо Рэна Экейна, склонившегося надо мной.
− Ничего не говори, – предупредил он. Его рука была на моем животе, и я поняла, что он вытащил меня из озера. Он прикасался ко мне.
− Отстань от меня! – вскрикнула я, отползая назад от промокшего насквозь и сделавшего удивленный вид Экейна. Ко мне вернулось новое воспоминание. Экейн пытался убить меня. Его руки все еще ощущались на моей голове, на моей шее, и я все еще слышала в своих ушах его мерзкий смех, будоражащий тело, заставляющий испытывать всепоглощающую ненависть.
Я хочу убить его.
− Не такую реакцию я ожидал, − Экейн, не подозревая о моих мыслях, выпрямился и сделал ко мне шаг.
− Не приближайся ко мне! – завизжала я, и тут же закашлялась.
Он хочет убить меня. Его тело придавливает меня к земле, пальцы, запутавшиеся в моих волосах, тянут голову вниз, заставляя дышать грязной водой.
Он смеется.
