— Нечего там делать… — проворчал кто-то из старейшин орнеев. — Мрачный остров вдали от всех морских путей. Бывал я там лет тридцать назад. И истории про героев слышал, только не о магине Астазии. Якобы, в замке лежат огромные сокровища. Высадились мы на пустом берегу… Там скалы — выше неба и в них вход в пещеру. Говорят, что там, в темноте, обитают легионы бесов. И добраться до сокровищ почти невозможно. А если у кого и получится, то лишь у бесстрашного духом и чистого помыслами, обязательно в одиночку отправившегося внутрь и знающего, зачем он идет. Я тогда еще юнцом был. Командир корабля с дюжиной воинов, не раз отличившихся в сражении, вошли внутрь…
— И что? — спросил кто-то.
Орней не торопясь опорожнил кубок с пивом и вздохнул:
— И ничего. Мы прождали на корабле сколько могли — месяц или полтора.
Заканчивалась провизия… Да приближался сезон ураганов. Помощник командира сказал, что капитан погиб. Мы совершили все положенные обряды, сделав вместо погибших деревянные подобия, и отчалили от негостеприимного острова.
Все молчали.
— Но если Астазия там живет и действительно может спасти моего друга, надо отправляться туда! — встал граф Роберт.
— Этого никто точно не знает, — разлепил губы главный жрец орнеев. — Вдохнет она силу в свой амулет или не захочет этого сделать… Не исключено, что это у нее и вовсе не получится.
— Но это может быть правдой? — не сдавался арситанец. — Что она живет там и возродит силу в своем амулете?
— Вполне, — кивнул жрец.
— Тогда надо отправляться на этот проклятый остров!
— Но войти в пещеру — значит погибнуть.
— Не войти в нее — значит погубить Найжела! Я пройду, не могу не пройти.
Сколько раз моя жизнь зависела от Найжела — он меня ни разу не подвел. И я не подведу.
Все молчали, устремив взоры на пляску огня в полыхающем костре.
Наконец старейшина старейшин тоже встал. Обошел каменные изваяния предков, останавливаясь перед каждым. У идола грача постоял чуть дольше и словно пламя в чаше взметнулось ему навстречу, хотя это наблюдающему за ним Роберту могло лишь показаться.
Старейшина старейшин вернулся и посмотрел на арситанца.
— Мы благодарны вам в желании не дать угаснуть роду вепря. Все наши кланы помогут вам, граф Роберт.
На следующий день было объявлено, что сын старейшины старейшин отправляется вместе с юной женой в морское путешествие — принести по старинному, почти забытому, обычаю дары хозяевам водных просторов. Вместе с ними отправляется верховный жрец и посол арситанского короля.
Графу не нужна была вся эта излишняя помпа и многочисленная свита. Но главный жрец высказал желание самолично отправиться в путешествие, а другого предлога, как объяснили Роберту, для отлучки высшего священнослужителя с главного острова не было.
Похоже, графа просто не хотели отпускать к удивительному острову одного, ну и пусть. Присутствие сильного мага, каким был жрец, даже не шибко дружественно настроенного, не помешает. Конечно, вся эта многочисленная свита будет раздражать и мешать… Впрочем, в неведомый вход пещеры войдет он один. Так что, наплевать.
Вот ждать и наблюдать за всей этой суетой — тоскливо.
Когда решение принято, хочется быстрее начать действовать. Даже граф считал минуты до момента отплытия кораблей — в неведомое, к острову, где ждет его Астазия.
Почему-то у Роберта было чувство, что эта неведомая волшебница, руку которой он видел в чудесное зеркало в подземной цитадели, знает о его предстоящем визите.
Если б еще знать, как она его встретит? Теперь ему мало добраться до окна в иномирье, ему надо добиться от нее более важного — спасения друга. И меч здесь может оказаться бессилен…
Хорошо, когда все зависит от тебя самого. Захотел в поход — кликнул оруженосцев, сел на коня и вперед…
И делать ничего не делаешь в этой суетной хлопотливости подготовки и без дела не сидишь. То одно, то другое, да еще фрейлины от Гермонды сводят с ума, прибегая ежечасно с записочками от повелительницы, где один вопрос глупее другого и приходится обстоятельно отвечать — проще было бы самому сходить к ней и все сразу объяснить, но это было выше его сил. И почему она обращается к нему, разве он руководитель похода?
Очень редко выдавались часы, когда можно было посидеть у золоченого бассейна с проточной водой, где плавал Найжел. Просторная бочка, тоже золоченая, как положено по рангу, уже была готова к походу. Сотни дворцовых мальчишек ловили в саду лягушек, не зная, зачем они вдруг понадобились.
Роберт посмотрел в выпученные глаза рыбины и невольно отвел взгляд. Вдали помещения сидело полтора десятка женщин, отошедших туда при появлении графа. По мнению Роберта их нельзя было бы назвать красавицами, но все были молоды, широкобедры и грудасты, все аж светились здоровьем и чистотой. Жены Найжела, по одной от каждого клана…
— Может, попросить тебе рыбьих самочек наловить, Найжел? Чтоб не скучно было?
— попытался отшутиться он. Шутка получилась невеселой.
Граф сел на край бассейна.
— Скоро, Найжел, скоро мы отправимся в поход, я доберусь до этой пресловутой Астазии и так или иначе она вдохнет силу в твой медальон… Знаю, что ты хочешь мне сказать, знаю… Все магия виновата… — он вздохнул. — Нет?! Ты так не думаешь? Ты полагаешь, что это глупая случайность, вроде той, когда мы провалились в лабиринт у Дубового Замка в Рапрани? Да… Ты, наверное, прав. Но теперь все в наших руках, самое трудное, когда мы сидели у входа в подземелье и я считал, что это — конец, уже позади.
Да, не хочется вспоминать, как он выбирался из проклятого ущелья с рыбиной в сумке на плече. Он все боялся, что не донесет Найжела, за себя он был почему-то совершенно спокоен. И он тогда, повинуясь то ли чутью, то ли неведомому ангелу-хранителю, полез не вверх по скале, а вниз…. И по дну, как по тропе, пошел, куда вела расселина… И через несколько часов шагания неизвестно куда понял, что удача не подвела его и на этот раз: в тропе то тут, то там были явные приметы нерукотворности — явно дорога чужинцев. Только вот куда она вела? Граф не стал задумываться над этим вопросом, поскольку свернуть у него возможности не было. Шел он по дороге ущелью почти два дня. Рыбине стало плохо… И он не знал чем кормить очарованного друга. Найжел умирал. Роберт не мог этого допустить, он от отчаянья хотел кричать и выть. И он завыл — горько и пронзительно, будучи в полной уверенности, что его никто не услышит. Странно, но он почти не удивился, когда заметил почти бесплотную девушку, словно вышедшую из скалы. «Это рыцарь Найжел, что спас нашу сестру?»— спросила она. «Кто ты?»— смутившись своей вспышки горя и потому злой на себя, спросил Роберт. «Я — эхо этих гор. Так это тот самый Найжел, что спас нашу сестру в Махриде?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
