Путь, пройденный галопом за тридцать минут, медлительные телеги одолевали четыре часа. Это было хорошо, потому что мимо девушек прошло самое неприятное. Когда повозки остановились возле затона, часть полонянок исчезла, другие лежали у коновязи, обнаженные и в слезах, но с ними уже ничего не происходило. Юнцы, вытащив на улицу несколько ковров, пили кумыс, заедая лепешками, над огнем тяжело покачивался котел. Видимо, барашек все же закончил свой бренный путь именно так, как и было задумано. Возле молодых бойцов лежали луки, щиты, копья. Ребята несли караульную службу — иначе они бы сейчас рылись в сундуках, заглядывали под ковры, примеряли дорогие одежды. Саакым, уяснив ситуацию, именно так и поступил — бросив отару и лошадей на произвол судьбы, нырнул под ближайший полог.
Олег остановился в дальнем конце кочевья — подальше от пленниц. Пока Роксалана расседлывала скакуна, он сходил за снедью, по дороге заглянув в пару юрт. Во второй трупов не оказалось — именно сюда он и завел «жен», приказав отдыхать. Он знал, что день будет долгим. Даже очень долгим. Опыт подсказывал, что раньше, чем суток через пять, тронуться дальше не получится. И это в лучшем случае.
Главный праздник начался вечером. В юрту Олега доносились веселые переговоры юнцов, враз оказавшихся богатыми людьми. Шутка ли — на каждого только юрт по две штуки выпадало, коли добычу делить по справедливости. А еще — невольницы, скот, рухлядь, оружие, припасы… Было отчего развеселиться!
Юрта, занятая ведуном, для кочевников сразу стала «табу», запретным местом. Ее признали частью добычи посланника ворона, одним из его домов. А разве кто-нибудь рискнет без приглашения войти в чужой дом? Или даже по приглашению — туда, где находятся чужие жены, а хозяин женщин отлучился? Разумеется, юноши принесли чародею угощение — вареное и запеченное мясо, сласти, лепешки, сухофрукты и плавающие в густом меду лесные ягоды. Пригласили к общему столу. Ведун сказался усталым, и кочевники предпочли не настаивать.
Вскоре послышались крики невольниц. Роксалана вскочила:
— Что там происходит?
— А ты как думаешь? — скривился Олег.
— Но это нужно немедленно прекратить! Женщин нельзя превращать в бессловесную игрушку, в товар, в рабыню! Я!.. Ты! Ты должен немедленно прекратить это мародерство! Отпустите их всех! Они имеют право быть свободными и остаться в своих домах!
— Сядь немедленно, малышка. Сядь и прекрати это пижонство. Не вздумай как-то мешать тому, что происходит.
— Ты… — задохнулась девушка. — Ты мужлан! Ты… рабовладелец!
— А еще я половой шовинист, — кивнул Олег. — Я помню. Ну, а теперь послушай меня. В этом мире мужчины каждую осень режут скот и разделывают мясо. Они запасают дрова, выделывают шкуры, они следят за стадами и защищают их и дома от диких зверей. Пашут землю, охотятся, косят траву, но это уже не так важно. Женщины растят детей, готовят еду, шьют, убирают, прядут и делают еще немало полезных вещей. Мужчин в этом кочевье больше нет. Если твои несчастные девки получат свободу и останутся тут одни, к весне от них будут только мертвые тушки. Ты прониклась этой мыслью? Невольницы — выживут, свободные — нет. Да и добро, оставшееся от погибших нукеров, бросать смысла нет. В этом мире живут не так богато, чтобы отказываться от хорошей добычи.
— Зачем же вы убивали всех?
— А какого лешего ты кинулась на этого жадного заплывшего ублюдка?! — не выдержав, рявкнул Олег. — Тебе было не промолчать?! Ты не могла отвернуться и спрятаться за чужие спины?!
— Почему это я должна прятаться?! — вскинулась в ответ Роксалана. — Почему женщина должна прятаться? Скрываться, переодеваться, терпеть? Чем мы хуже мужчин?!
— Да ничем! — сплюнул Середин. — Какие пустяки, всего сотня-другая трупов! Для начала. Слышишь, девки под новыми хозяевами орут? Так ты слушай, слушай. И молчи. Может, хоть кто-то без твоей доброты уцелеет. А скрываться и терпеть не нужно. Можешь не прятаться. Теперь это уже не имеет никакого значения.
— При чем тут я? Я всего лишь остановила зарвавшегося грубияна. Всю эту кровавую бойню устроил ты со своими вампирами!
— Эти «вампиры», между прочим, за тебя, дуру, в драку полезли! Тебя от смерти защищали. И один из них там, у реки, со вспоротым животом остался! Нет, Роксалана, ты лучше молчи. Умоляю: помолчи. И без тебя тошно.
Воронье
На рассвете из кочевья отправился длинный богатый обоз: сундуки, ковры, одежды, часть оружия, невольницы, припасы и большущий табун. Сворачивать юрты, гнать отары, собирать все добро не хватало рук. Так ведь все это еще следовало довезти до дома, ничего не потеряв по дороге, прикрыть от возможных «халявщиков» со стороны. Олег с пятью мальчишками остался охранять добычу здесь. Юнцы предались увлекательной охоте: искали в окрестных зарослях беглянок, что успели вчера скрыться от победителей. Время от времени отроки объезжали предоставленные полной свободе отары.
Середин прошелся по кочевью и в одной из юрт обнаружил знакомые игрушки: клещи, молотки, наковальню, мех. Походная кузница! Здесь же имелось и несколько мешков угля. Олег отнес найденное к своему жилищу, вторым заходом собрал в селении потерянное, разбросанное и бесхозное железо: пару сломанных ножей, стертые подковы, вертел, какие-то бляхи, окантовку щита, топор с треснутым обухом, согнутый меч. Расставил походный горн, засыпал уголь, поджег и отправился в юрту.
— С добрым утром, красавицы. Домашний арест окончен, желающие могут отправиться погулять. А заодно принести воды в корыто. Которое находится неизвестно где. Тария, если ты что-то увидишь и это тебе понравится, можешь смело забирать себе. Это будет твоя доля.
— Спасибо, господин! — поклонилась девочка и выскочила наружу. Она от комплексов явно не страдала.
Роксалана осталась лежать, и Олег присел рядом:
— Совсем забыл сказать. Дралась ты вчера отлично. Зена, королева варваров, сдохла бы от зависти. Молодец.
Девушка перекатилась на живот, отвернула лицо.
— В конце концов, на это можно взглянуть с другой стороны. Ребята, что нас охраняли, теперь разбогатели, как крезы. У них теперь будет совсем другая жизнь. Достойная.
Спутница только передернула плечами.
— Тебя оскорбили, и ты дралась. Все правильно, ты поступила, как настоящий мужчина.
— Слушай, — приподнялась она. — Ты чего, издеваешься? Я не вела себя мужчиной, я была как женщина!
— Точно, как женщина, — моментально согласился Середин. — Сто процентов.
Девушка нахмурилась. Похоже, не могла понять, оскорбление это или похвала.
— Что сделано, то сделано, милая моя. Назад не прокрутишь. Нужно жить дальше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
