— А как же, — улыбнулся Александр.
— Синюю или красную?
— Синюю или красную? — Черемисин обернулся к Тополю.
— А какая из них дешевле? — Будто боясь пропустить ответ, Леонид вытянул шею.
— Они в одну цену, — слегка усмехнулась девушка.
— Тогда бери синюю, она богаче смотрится, — посоветовал Тополь.
— Хорошо, с вас сорок рублей. Давайте чек, я впишу.
— Сколько-сколько?! А чего ж не четыреста? — потрясённо протянул Тополь и поднял на продавщицу обалделый взгляд. — Сань, сдалась тебе эта коробочка! Я знаю Нину, она не обидится, если кольцо будет в пакетике.
— Что-то ты, Лёнь, совсем заэкономился. — Александр протянул девушке чек.
— Тут заэкономишься… — От жалости к себе, несчастному, губы Тополя вдруг задрожали. — Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется?
— Чего? — Взяв чек, Черемисин двинулся к кассе.
— Ты даже не можешь себе представить, как бы мне хотелось встретиться с этим щенком, моим сынулей, лицом к лицу, чтобы он посмотрел мне в глаза, подлец! Три месяца, мерзавец, прячется за Надькину юбку! Если бы я только его встретил, я бы ему, как курёнку, не задумываясь, свернул шею, и поверь, во мне бы ничегошеньки не дрогнуло.
— Н-да… — Черемисин подошёл к очереди в кассу. — Молодой человек, вы крайний?
— Я. — Парень обернулся, и вдруг его лицо стало белее простыни. — Отец? — едва шевеля губами, прошептал он.
— Ну, вот и встретились… сынок, — зло процедил Леонид и обернулся к приятелю: — Познакомься, Саня, это Семён Леонидович Тополь, мой сын и… наследник. Прошу любить и жаловать.
* * *
— Что у тебя случилось, Лидочка?! — Альбина с беспокойством вгляделась в отёкшее от слёз лицо подруги. — Я ничего не могла разобрать по телефону. Скажи мне толком, что произошло?
— Всё пропало… — хрипло проговорила Загорская. Пытаясь удержаться от слёз, она закусила губу и, прижимая к носу скомканный влажный платочек, всхлипнула: — Он всё забрал!
— Что?.. О чём ты говоришь? Опустившись на диван рядом с подругой, Кусочкина попыталась заглянуть ей в глаза, но, замотав головой, Лидия ещё крепче прижала платок к лицу, и из её груди вырвалось сдавленное рыдание.
— У него были ключи, понимаешь?.. Когда я его выперла, у меня и в голове не было, что этот урод уже догадался сделать с них… сделать с них дублика-а-ат… И теперь… Аля! Он обобрал меня дочиста!
— Кто? Тополь?! — обалдела Кусочкина.
— А кто же ещё?! — От нахлынувшей злости слёзы Лидии вмиг куда-то исчезли, и она с ненавистью полыхнула глазами. Когда он уходил, то бросил мне в лицо, что ещё посчитается со мной за всё, но я даже не могла подумать, про что он говорит! — Кривя свои полные вишнёвые губы, Загорская теребила многострадальный батистовый платок, теперь напоминавший серую измятую тряпку. — Когда я вышвырнула на лестничную клетку его паршивые чемоданы, он даже зарычал от досады! А потом достал связку с ключами и со всей силы запустил ею в мою дверь! А я-то, дура, ещё обрадовалась, что ключики опять у меня в кармане!
— Чего ж ты за столько месяцев не вставила другие замки? — Альбина достала из кармана чистый носовой платок и протянула подруге.
— Да мне и в голову не приходило, что он на такое решится! — Лидия отбросила мокрый платок в угол дивана, но он перелетел через спинку и упал куда-то на пол. Сухо всхлипнув, она безразлично посмотрела ему вслед и едва заметно дёрнула рукой. — У него же кишка тонка, он же тля, он же ничего из себя не представлял. Кто же знал, что он сумеет набраться наглости настолько, чтобы заявиться в мой дом и выгрести всё подчистую?!
— И много он забрал?
— Всё! — хрипло выдохнула Лидия. — Всё, что можно было распихать по карманам!
— Значит, ни техники, ни книг… — начала Кусочкина.
— Какие, к чёрту, книги?! Кому они сейчас нужны, твои книги?! Макулатура! — взвизгнула Загорская. — Куда он их денет, в «Букинист» понесёт сдавать, что ли?! На черта они ему сдались?!
— Лида, успокойся. — Видя, что подруга находится на грани истерики, Альбина встала и, достав из серванта специальную серебряную рюмочку, приспособленную Лидией под капли, отправилась на кухню за корвалолом.
Безопасная доза в пятнадцать капелек, которую Лидочка каждый день принимала перед сном для успокоения нервов, сейчас явно была недостаточной. Отсчитывая капли, Альбина раздумывала, остановиться ли ей на тридцати или, в связи с чрезвычайными обстоятельствами, увеличить их количество до пятидесяти, но здравый смысл заставил её выбрать золотую серединку. Пожалуй, сорок будет в самый раз, потому как всем давно известно, что слишком хорошо — это тоже плохо.
— Во-от так. — Альбина забрала из рук Лидии пустую серебряную рюмочку и, стряхнув остатки жидкости прямо на палас, вернула её за стекло серванта. — Ну разве можно так убиваться? Ведь так можно всё здоровье растерять, а поправить его — о-о-х как сложно!
— На что я его теперь поправлять-то буду?! — Лидия посмотрела на подругу как на ненормальную. — На копеечный цитрамон? Да сейчас жизнь такая, что без денег — ложись и помирай! Ты не представляешь, сколько эта тварь из дома вынесла! Он же знал, чего и где у меня хранится! Ни денег, ни украшений — ни-че-го! Всё как корова языком слизала! Стоило мне два года назад крутить с ним шуры-муры, а потом год терпеть эту образину возле себя, чтобы остаться в конечном итоге у пустого корыта?! Он же хапнул всё, даже то, что дарил мне на югах!
— Подумать только… — на вдохе проговорила Альбина.
— Ты даже не догадываешься о масштабах его непорядочности и мелочности! — голос Загорской сорвался на крик. — Он не побрезговал сунуть себе в карман даже мелочь, лежавшую на секретере! Это о чём-нибудь да говорит?
— Лидочка, в это сложно поверить… — потрясённо проговорила Кусочкина. — Ну, я понимаю, взять кольца, серьги… но опуститься до того, чтобы своровать копейки? Я надеюсь, ты в милицию уже заявила?
— А как же — первым делом! — усмехнулась Лидия. — И знаешь, что они сказали?
— Что?
— Чтобы я с собственным мужем сама разбиралась. — Видимо, волна обиды захлестнула Лидию снова, потому что лицо её жалко сморщилось. — Достали вы все, говорит, дёргать занятых людей попусту! А сам, издёрганный, килограммов на сто сорок, наверное, тянет, не меньше!
— Да как же так? — поразилась Альбина.
— А вот так! Их двое приехало. Один, который издёрганный, за столом сидел, какие-то бумаги заполнял, а второй мотался по квартире, всё вынюхивал, не осталось ли у меня ещё чего-нибудь ценного.
— Брось ты! — усомнилась Альбина. — Это тебе так показалось. А они с собакой были?
