— Они волшебные? — буркнул Дейрн и обернулся к Ченае. — Выходит, ты проклята?
Ченая яростно замотала головой.
В комнату ввалилась Дафна.
— Может, это пригодится?
Она принесла плоскую коричневую коробочку. Под крышкой коробочки был ровный, разглаженный слой воска и тонкое костяное стило. Дафна с дружеской улыбкой протянула коробочку Ченае. Женщины обнялись.
— Если она не может говорить, — весело добавила Дафна, — это еще не значит, что она не сможет ответить на твои вопросы.
Лично мне она такой нравится даже больше.
Ченая, не обращая внимания на Дафну, взяла восковую табличку и принялась рисовать на воске. Через несколько мгновений она протянула табличку Рашану. Это была не надпись, а изображение солнечного диска.
Дафна вскинула бровь.
— Да, это тебе не Лало!
Жрец, прищурившись, всмотрелся в рисунок.
— Священный солнечный диск из Рэнке.
Ченая покачала головой и нарисовала под диском герб Санктуария. Потом сняла с шеи кошелек и, не доставая бриллианта, бросила его в центр рисунка.
Рашан побелел еще сильнее.
— Вставить его в наш солнечный диск? — воскликнул жрец. — Но ведь он же краденый! Бог покарает меня смертью и разрушит храм!
Ченая покачала головой и приписала на табличке: «С Его дозволения».
Лицо жреца медленно переменилось. Глаза его наполнились странным светом. Он встал.
— Так, значит, ты приняла Его! Ты снова беседовала с Ним!
Он крепко взял Ченаю за плечи.
— Воистину ты — Дочь Солнца!
Ченая поморщилась и отбросила руки жреца. «Все тот же старый спор между Чейни и Рашаном!» — подумал Дейрн. Ни для кого не было секретом, что Ясноликий Отец благоволил к Ченае, но жрец уже давно проникся странной, фанатичной идеей, будто Ченая — на самом деле настоящая дочь бога Солнца. Рашан пытался убедить в этом Дейрна, и ему это почти удалось с помощью странной картины, висящей в покоях Ченаи.
Ченая разгладила воск ладонью, стирая странные рисунки, и принялась чертить вновь. Она поспешно, но отчетливо нарисовала два диска поменьше. Под одним поставила герб Санктуария, под другим — герб Рэнке. И написала: «Воля Саванкалы».
Рашан опять переменился в лице. Озабоченность и тревога сменились радостной решимостью.
— Один — в Рэнке, другой — в Санктуарии! — воскликнул он. — Это надо сделать немедленно!
Он обернулся к Дейрну, оживленно жестикулируя.
— Так вот почему в последнее время небо все время в тучах!
Саванкале пришлось рискнуть слишком многим, чтобы отправить нам этот дар! Камень путешествовал без должного сопровождения. И пока он не будет вправлен на место в Его храме, Он останется полуслепым Рашан коснулся руки Дафны, словно они были близкими друзьями, хотя принцесса это яростно отрицала — Я давно подозревал это! Боги один за другим отворачиваются от Рэнке!
— Но почему она не может говорить? — настойчиво спросил Дейрн. — При чем тут камень?
Ченая закусила губу. Стило зависло над восковой табличкой.
Она обвела присутствующих умоляющим взглядом.
Наконец Дафна склонила голову набок и пожала плечами.
— У женщин свои секреты Она подошла к Ченае и взяла девушку за руку.
— Позволь мне хотя бы вымыть тебя и покормить, пока Рашан не закончит свои приготовления, — сказала она своим обычным саркастическим тоном. — Знаю я этих жрецов и их обычаи. Такое важное дело займет не меньше недели.
Ченая, похоже, испугалась всерьез. Она поспешно написала на табличке: «Завтра!» И дважды подчеркнула.
***
Умяв тарелку холодной жареной свинины, пару реп и несколько ломтей хлеба с сыром, Ченая заметно повеселела. Кружка молока, слегка подкрашенного янтарной вуксибу, чрезвычайно дорогим напитком, помогла еще больше. Ченая даже не помнила, когда в последний раз ела. Вроде бы где-то в Рэнке, перед тем как украсть камень. Едва камень оказался у нее, как она помчалась прямиком в Санктуарии. По дороге загнала одну лошадь.
Она избегала городов. Задержалась только в одном уединенном поместье — ровно настолько, чтобы купить лошадь. Есть было некогда — она едва успела напиться.
По приказу Дафны служанка принесла еду ей в комнаты. Ее появление удивило Ченаю. В «Крае Земли» не было женщин, кроме тети Розанды, Дафны и самой Ченаи. Дафна, похоже, решила завести здесь свои порядки. В поместье жило больше сотни мужчин. Должен же был кто-то стирать, готовить и ходить на рынок!
Дафна поспешно сообщила, что в отсутствие Ченаи судьба столкнула ее с бедными женщинами, которые вынуждены были за гроши торговать своим телом в Обещании Рая, чтобы кормить своих детей и обеспечивать их хоть какой-то крышей над головой. И Дафна на свои деньги — денег благодаря соглашению с принцем у нее хватало — наняла нескольких из них, дав приличную работу домашней прислуги.
Ченая не собиралась спорить. Еще две женщины только что вымыли ее, вытерли мягкими полотенцами и расчесали ее спутанные волосы. Одевшись в белый хитон, подпоясавшись широким кожаным поясом и обув плетеные сандалии, Ченая впервые за много дней почувствовала себя хорошо. Она привесила к поясу короткий меч и снова надела на шею кошелек, где хранился бриллиант.
Поев и переодевшись, Ченая собралась выйти из своих покоев.
У двери ее внимание привлек портрет, написанный Лало-Живописцем. Ченая остановилась, ощутив магический жар, исходящий от картины, созерцая идеализированное изображение своего лица, окруженного ореолом сияющих волос, преображающихся в пламя. Именно этот портрет и то, что он предвещал, и заставил ее, обезумев, бежать из Санктуария. Он да еще очень неприятное завершение ее отношений с Зипом и НФОС.
Беда была в том, что на этом их отношения не окончились.
Охотясь за членами НФОС, она влюбилась в Зипа и, вместо того чтобы вовремя его прикончить, сберегла его для тюрьмы и передала Уэлгрину. Однако пути политиков Санктуария неисповедимы. После ее отъезда Зипа выпустили и сделали одним из начальников стражи, наравне с Уэлгрином и Критиасом. Несомненно, за это ей следует благодарить дядюшку Молина. Да и Кадакитис, ее некогда обожаемый кузен, явно приложил к этому руку.
Все они сыграли свою роль в убийстве Лована Вигельса. Ро-Картис был не единственным, кто перерезал горло ее отцу. Зип, Уэлгрин, дядя Молин, Кадакитис… Все они виновны.
Ченая осторожно провела кончиками пальцев по портрету.
Краска и холст были на ощупь теплыми, почти горячими. В ту ночь, когда Лало, по настоянию Ченаи, написал этот портрет, ей сделалось страшно. Его волшебное искусство открыло истину, в которой Ченая не хотела себе признаваться. Душой и телом она связана с богом Солнца. И сбежала, точно напуганный ребенок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
