– Китайскую аи не переделать. Пыль вытирает, не передвигая предметов. Полы, столы и унитазы моет одной тряпкой. И все это одной рукой. Вторая держит ребенка.
– Аи надо брать со стажем, чтобы на иностранцев поработала. Прошла адаптацию к европейским требованиям. И обязательно сначала с испытательным сроком.
– Аи, как собака, требует регулярной вздрючки. Первый день поесть забудет, так старается, а к концу месяца у нее обязательный послеобеденный сон.
– Лучше всего китайские аи умеют жаловаться коллегам на хозяев и беспрестанно сокращать объем работ. Зато вопрос о повышении зарплаты неизбежен каждые полгода.
– Аи надо брать только по рекомендации знакомых. Иначе получишь кота в мешке.
Полностью приземленные и обезнадеженные, мы отправляемся в агентство по найму аи. Мама с опаской ступает на асфальт узенькой улочки, засоренной лежалыми капустными листами, рваными промокшими бумажными пакетами и голубиными перьями, втоптанными в грязь. Вооруженные папиной секретаршей в качестве переводчика, мы входим в один из сараев, выстроившихся бесконечными рядами. Лавки вдоль стен, заполненные всевозрастными китайскими женщинами с заискивающими улыбками в пестрящих нарядах с новогодними блестками и с абсолютным отсутствием цветовой координации. Миниатюрная хозяйка заведения, не спрашивая наших намерений, беспрестанно перечисляя немногие известные ей английские прилагательные, обещает удовлетворить все наши потребности. Мы медленно пятимся к дверям и покидаем территорию. В наших руках оседают визитки хозяйки, а в головах – твердое понимание, что с массовой индустрией по найму аи нам не справиться.
Движимая необходимостью озвучить горькое разочарование, мама направляется навещать первую отозвавшуюся на телефонный звонок знакомую. Совместное чаепитие с француженкой, встречаемой второй раз в жизни, выпускает пар и приводит в наш дом первую аи. Начинается испытание на приживание. Внешне аи ничем не отличается от тех, что заполняли агентство, но за ее спиной нимбом светится рекомендация знакомой. Мама начинает вкладывать в нее душу. Языком общения становятся руки, сопровождаемые единичными русскими словами. На пальцах расставляются приоритеты. Ванна – это святое. Должна блистать чистотой. Готовить не пытаться, если не хочешь завтра же закончить испытательный срок, забракованная моим папой. Раздав задания, мы отправляемся на оздоровительный моцион в парк. Мне нравится быть рабовладельцем.
Вернувшись и покормив аи, мама принимается за проверку исполнения заданий. Бывший опыт руководителя высшего звена берет верх над миролюбивостью беременности. Она подходит к окну. В руках – белая салфетка, в глазах – вопрос. Аи уверенно кивает головой. Салфетка по стеклу. Белая. Мама довольна. Следующее окно. Следующее. Последнее. Полоса грязи на белом. Аи, обещая все поправить, извиняясь кивком головы, словно китайский болванчик. Прямо сейчас. Мама разочарована и удивлена. Расстроена. Пролетариат не оправдал надежд. Доверие разрушено. Как же оставлять ее со мной? Недокормит, недосмотрит, да еще и утаит последствия. В благородном мамином сердце мелькает и активно взращивается надежда, что с окнами бедняга просто не успела и побоялась сознаться. Аи, счастливица, получает второй шанс.
Мама понимает, что, занятая заботами об обеде для аи, она забыла купить молока и фруктов для нас, и отправляет аи в магазин, любезно выделив водителя. Это чтобы не тяжело нести и ножки дальней дорогой не стерла. Водитель, молча выслушав указания, мысленно разве только не плюет на пол от брезгливости и несправедливости. Аи с гордостью и высокомерной улыбкой хозяйки возвращается с покупками, снисходительно бросая на ходу, что водитель ждет маму у подъезда с каким-то важным сообщением. Мы послушно спускаемся, следуя указаниям прислуги. Стыдно, но мы ведь в одной связке. Не перекусывать же пуповину по такому поводу. Идем вместе. Я, от нетерпения посасывая большой палец беззубыми деснами, готовлюсь ждать, когда наступит справедливость. Я-то знаю, что ни одной мысли, хоть отдаленно отражающей благодарность, в голове аи нет. Там деньги, выгода и превосходство над чудаковатой иностранкой.
Возмездие приходит неожиданно быстро устами водителя-немезиды. Из последних сил стараясь сохранить безучастное лицо, он сообщает голые факты. На пути в магазин аи начала распрашивать, надолго ли наша семья задержится в Китае. Она также с гордостью поделилась тем, что проведенная ею в мамино отсутствие поверка документов в ящиках принесла плоды. Найден паспорт с просроченной китайской визой. Он-то, собственно говоря, и вызвал сомнения по поводу сроков нашего пребывания. Ее также очень интересовала папина зарплата и огорчало отсутствие золотых кредитных карточек. Водитель, захлебываясь от возмущения, брызжет слюной, а я дрыгаю ножками от восторга. Супер! Без чтения мыслей обошлись. Корыстная шпионка выведена на чистую воду. Случайность или справедливость?
У мамы включается управленческая программа, прописанная в ее нейронах декадой профессиональной управленческой активности. Мы сидим в лобби нашего компаунда. Присутствуют аи и главный управляющий. Мама оглашает няньке приговор, монотонно отчеканивая каждое слово. Ровное дыхание, без запиночки. Безразличные глаза часовой стрелкой передвигаются по кругу участников. Прямая спина. Беспристрастный список указаний к исполнению. Аи покидает нас немедленно. Вещи принесет вниз водитель. Зарплата за два дня в конверте на столе, просьба пересчитать в присутствии управляющего. Аи поставлена на учет в полиции. В случае появления несанкционированных списаний с маминых счетов или использования данных паспорта аи будет вызвана в качестве подозреваемого номер один. Спасибо всем за внимание. Прощайте. Аи бьется в истерике. Управляющий не отрывает от мамы восхищенных глаз. Шикарная у меня все-таки мама. Со стилем!
Настроившаяся на международный операционный режим, мама четко ставит задачи рекомендованному знакомыми агенту по найму аи, игнорируя культурные особенности Китая. Диктатура работает. Аи сменяют одна другую за столом интервью, все расписано по часам. Я проверяю кандидатов, обращаясь к интуиции. Ответа нет. Обращаюсь к сознанию. За отсутствием накопленного опыта тоже не работает. Не с чем сравнивать. Чувства и мысли противоречивы. Ясности нет. Как выбирать? Спрашивать – соврут. Смотреть – все на одно лицо и улыбаются. Мама использует технику обращения к прошлому в качестве предсказания поведения в будущем. Секретарь неустанно повторяет один и тот же вопрос разным нянькам. Варианты ответов бесконечны.
– Приведите пример, как вы поступили с ребенком, который упал и разбил себе лоб.
– Я позвоню вам.
– И на каком языке вы мне сообщите о происходящем?
– Тогда позвоню секретарю.
– Спасибо, до свидания.
– Я поведу его в госпиталь.
– Десять километров пешком?
– Вызову водителя.
– Спасибо, до свидания.
– Я проверю, серьезная ли рана.
– У вас медицинское образование?
– Нет, но нас так учили.
– Приведите пример конкретного случая из вашего опыта.
– У меня дети не падали.
– Спасибо, до свидания.
– Однажды мальчик, за которым я присматривала, играл с друзьями в мяч. Споткнулся, упал и ударился головой. Обработала ранку на лбу антисептиком и наблюдала за ним весь день. Если бы появилась шишка или ребенка начало клонить в сон или тошнить, взяла бы такси и повезла в госпиталь. Оттуда позвонила бы секретарю или водителю.
– Можете приступить к работе завтра.
– Спасибо.
Пройден главный тест на способность справиться с моей неуклюжестью, на которую меня обрекает рождение под знаком Стрельца. Мама не верит в детей, которые не падают. Особенно потому, что за ними следит суперняня. Мама ищет мне человека, способного самостоятельно и своевременно среагировать и помочь. Спасти ее единственное чадо! От судьбы не уйти, а вот поправить ее можно. Главное – вовремя и со знанием дела. Нянька найдена. Совершив нелегкий судьбоносный выбор, мы идем посещать врача, который после краткого осмотра с удовольствием сообщает маме, что она может родить со дня на день. Надо готовиться к естественным родам. Однако никогда нельзя исключать возможной необходимости медицинского вмешательства.
Пытаясь вселить в нас уверенность в современной медицине, доктор гордо рассказывает про чудом выживших, вопреки острой асфиксии и при неожиданно открывшемся во время родов кровотечении. Наглядно демонстрирует инструменты спасения от скальпеля до акушерских щипцов и приборы для реанимации матери и ребенка. Заметив наконец, мамину каменную неподвижность и почерневшие от расширенных зрачков глаза, он предлагает нам в качестве антидепрессанта пригласить в родильную палату дулу, духовную акушерку, специально обученную поддерживать беременных.
