Это был не просто успех. Это был ошеломляющий результат. Маги не знали устали и отработали весь день так легко, как если бы прогуливались, а не сражались.
Теперь Наврунг был в них уверен.
В тот день, когда в форте шли учения, Рум Берт и Ялонг Бий вели переговоры. У Ракшаса всё было готово. Десять десантных кораблей вместимостью до ста воинов каждый ждали приказа, и они были способны высадить тысячу воинов за пару минут, а через полчаса – вторую тысячу. По мнению Ялонга, этого было достаточно. Рум Берт был того же мнения. Место в Совете Торговой Федерации было Ялонгу уже обеспечено проведёнными переговорами.
День вторжения был назначен на начало следующего месяца.
До него оставалось два дня.
И снилось Тою в ночи.
Снился ему арий, спокойный лицом и вдумчивый взглядом. Белые одежды с бирюзовым рисунком, вороненая чернота забранных на темени волос, бронза лица и заснеженные горы вдалеке…
Той любовался этим красивым человеком, но более всего ему запомнилось выражение его лица. Не просто спокойствие, но отрешённость и, вместе с тем, человечность – такое сочетание заставляло уважать этого человека. Такие всегда обращают на себя внимание, и невольно уважение людское с первых мгновений окружает их, где бы они ни находились.
Сон принёс спокойствие и чистоту ощущений, как если бы душа омылась в водах сердечного покоя. Но разве такое бывает? Той не знал, но этот человек буквально врезался ему в память.
И вот, когда солнце стало клониться к закату, а все домашние дела были уже выполнены, Той увидел этого человека, стоящего на балконе комнаты для гостей.
Что он тут делает? Ялонга в доме нет, его помощников тоже. К кому пришёл гость?
Арий повернулся к Тою. Их взгляды встретились, и маленький арий просто утонул в этих бездонных, как омуты, сияющих и спокойных глазах незнакомца.
Тот протянул малышу руку. Как заворожённый, тот подошёл к Гостю и вложил свою маленькую ладошку в его большую и тёплую ладонь. Неизведанные чувства нахлынули на малыша Тоя. Перед ним был не просто друг. Это был невозмутимый, как горы, спокойный, как море, и ласковый, как утреннее небо, человек, который видел в Тое что-то такое, чего и сам Той не знал. Доверие, детское и безудержно открытое, прорвалось в малыше, как река прорывает дамбы, и он заплакал. Тихо всхлипывая, его душа рассказывала незнакомцу, как плохо ему тут, среди врагов, чужих и злобных великанов, для которых он не больше домашнего животного, вылизывающего углы огромных залов. Его душа плакала, слёзы тихо катились по щекам, и искренность доверия ткала связь между душами сильнее, чем стальной канат. Несколько минут стояли они так.
Гость знал всё, что душа маленького ария хотела поведать ему. Тончайшая душа, она ждала дружбы и любви от людей, а наталкивалась на злобу и отчуждение, и это ранило её всё это время. И слёзы, как кровь из этих ран, струились по его лицу, капая на порванную во многих местах рубаху. Гость смотрел в его душу, как смотрят в родники, и лучи его глаз, казалось, исцеляли душевные раны малыша – так много ласки и участия было в них. Не проронив ни слова, так и стояли они, и никто не нарушал их уединённого молчаливого общения.
И вот, когда раны души затянулись и слёзы перестали истекать из них, как сок течёт из раненых растений, Гость сказал:
- Мне нужна твоя помощь, малыш.
Что может быть лучше в жизни, чем оказать помощь такому человеку? В этот момент душевного откровения Той был готов сделать для этого человека всё что угодно.
- Завтра утром, до того как Ракшас придёт в свой кабинет, нужно, чтобы ты пролил кровь из своей руки на шею говорящего пса.
Брови Тоя удивлённо поднялись. Зачем собаке его кровь? Он не замечал, чтобы она питалась вообще, не говоря уже о крови маленьких мальчиков.
- Это нужно не собаке. Так ты навсегда заставишь её замолчать. Она не скажет Ракшасу ничего об опасностях его путешествия, и если на то будет воля богов, то обратно из похода он не вернётся.
О, это была самая хорошая новость! Помочь Гостю покончить с этим злым атлантом – это было действительно Дело, и какое! Той согласно закивал, Гость улыбнулся, погладил его по голове.
- Когда хозяин не вернётся, начнётся переполох. И утром следующего за этим дня тебе надо будет бежать. Как только выберешься за стены, мы тебя найдём. Я и мой друг, он атлант.
Той опять заплакал, но теперь это были слёзы радости и благодарности за то, что этот человек хочет его спасти. Выбраться из этого ужасного места было самой заветной мечтой Тоя, он соскучился по маме, по родным и по своей деревне. Он хотел к своим горам, здесь же жизнь для него была подобна пребыванию в роскошной клетке со злыми зверями.
Гость кивнул и направился к двери. Той поспешил за ним. Ему очень не хотелось расставаться с этим человеком, подарившим ему надежду.
Пройдя коридором, они вышли в большой холл. Замок был пуст, лишь несколько стражей находились в нём. И когда Той с Гостем уже подошли к огромным дверям, выходившим на городскую улицу, произошло неожиданное. Один из стражей замка застал их, открывающих дверь на улицу. Ни секунды не раздумывая, страж метнул дротик в Гостя. Гьянг услышал свист летящего копья и в последний момент успел увернуться, так что оно пригвоздило лишь часть его рукава к дверной коробке. В падении Гьянг взглянул на атланта, замахивающегося вторым дротиком, и в ту же секунду тот застыл. Страж окаменел в тот самый момент, когда дротик уже отрывался от его руки. Так, стоя на одной ноге и касаясь кончиками пальцев почти пущенного копья, страж и застыл. Нет, он не превратился в камень. Но тело его стало твёрдым и неподвижным, как камень.
- Малыш, беги отсюда.
Той со всех ног рванулся в свою комнату. Освободив рукав от застрявшего в косяке двери копья, Гьянг посмотрел вслед убегающему Тою, затем махнул рукой в сторону стража и тут же скрылся за дверью.
Страж упал со страшным грохотом, его копьё покатилось по полу, дверь закрылась.
Страж так и не понял, что это было. Ему показалось, что кто-то стоял около двери, а затем его там не оказалось… Малыша Тоя он не видел.
Всё обошлось.
Солнце уже село за океан, но лучи его ещё освещали безоблачное небо; океан тихой водою одарял накалённую землю свежестью и влагой, и казалось, что весь мир наполнен успокоением и тихой свободой.
Наврунг стоял на гребне холма над фортом, вглядываясь вдаль. Ему казалось, что небо что-то хочет сказать земле, и это ожидание земли и желание небес сейчас, как елей, проникало в его душу. Он растворялся в Природе, и Природа говорила в нём. Это осознание Природы как живого существа недавно пришло к нему, и узнавание желаний небес и земли, их постоянный разговор стали занимать его всё больше и больше.
Казалось, что за этим тихим шёпотом скрывается нечто такое, что может перевернуть всю его жизнь до самого основания. Разговоры Природы манили неким таинственным смыслом, что скрывался за всем этим действом, как за горизонтом находится нечто, невидное взгляду, но важное и потому манящее.
Узнавал он, что песни небес ласковы и пространны, зовы земли настойчивы и горячи, волнения океана внешне равнодушны, но страсть вод много больше голоса земли отдаёт небесам своей жгучей любви. Знал он, что воздух плотен, много плотнее земли, хотя выглядело наоборот. Но эта видимость не останавливала его в поисках того, что дало бы понимание занебесного смысла. Он понимал, предчувствовал всем своим существом: есть нечто, что выше ласки небес и любви вод и земли, оно-то и является главенствующим природным голосом, но при этом непостижимым разумом человека – так высок был этот смысл.
Вслушиваясь в голоса Природы, Наврунг стремился понять этот занебесный смысл, и предощущение Открытий манило его, обещало дать новый смысл всему его существованию.
Он не заметил, как рядом с ним появился Гьянг.
Оказалось, что они уже несколько минут смотрели вдаль вместе – так глубоко Наврунг был увлечён созерцанием.
- Ты снова учишься.
Гьянг улыбался своему ученику искренней улыбкой обрадованного встречей человека.
- Учитель, я пытаюсь узнать смыслы наднебесные…
- Да, я знаю. Так и рождаются адепты, Лану. Они вслушиваются в окружающую Природу, и та даёт им Тайны и их самих.
- Так занебесный смысл – мой?
Наврунг искренне удивился. В поисках его он настолько забывал о себе, что, казалось, мог часами стоять так и не чувствовать своего тела.
- Ты узнаешь, что Природа объединила различные части свои тончайшими нитями взаимных влияний и связей, так что части Природы, вызванные к твоему духовному Оку, открывают тебе не только смыслы Небес, но и твои.
Они молчали. Наврунг осознавал узнанное. Так где – он, а где – Природа? И что такое Природа? Он сам? Или нет? Но ласка Природы не есть его душа, она иная.
