потолком едва разгоняла мрак, царивший в старом бункере. Толстые бетонные стены, испещренные трещинами и потеками влаги. Ржавые металлические стеллажи вдоль стен, заваленные каким-то хламом. Тяжелый запах застарелой сырости и гнили.
Да уж, не дворец, это точно. Но выбирать особо не приходилось. Главное — здесь его не сразу отыщут ищейки Кривотолкова и прочая властная шушера. А значит, можно чуток перевести дух и зализать раны.
Фома поморщился, ощупывая развороченную магическим ударом грудь. Рубаха насквозь пропиталась кровью, липла к телу. Болело адски, но, кажется, ничего жизненно важного не задето. Подлатать бы только, чтоб кровь остановить и заражения не подхватить…
Хотя… чего это он? Любые бациллы, которые подхватит его организм, дохнут быстрее, чем успевают просочиться через иммунную систему. Свет Чёрного Солнца выжигает их всех…
Хромая, Лисовский подковылял к ближайшему стеллажу. Принялся рыться в ветхих коробках, баулах и ящиках, в беспорядке громоздившихся на полках. Искал хоть что-то, напоминающее медикаменты. Или хотя бы чистые тряпки.
Энергии у него осталось практически на нуле… Духовная сила не могла сама по себе восстановить его тело.
В какой-то момент в нос ударил резкий запах алкоголя. Фома вскинул голову, принюхиваясь. И расплылся в довольной ухмылке.
Откинув в сторону тряпье, он извлек на свет божий початую бутыль мутноватого стекла. Не иначе, как чья-то заначка! Самогон, не меньше!
Дрожащими от нетерпения руками Лисовский свинтил пробку. Шумно втянул ноздрями крепкий дух, плеснул на ладонь. Растер, смачивая рану.
Боль вспыхнула, затопила тело. Перед глазами заплясали черные мушки. Охнув, Фома пошатнулся, вцепился свободной рукой в стеллаж, удерживая равновесие.
— Твою ж… — просипел он, — Забористая дрянь!
Но, скрипнув зубами, упрямо продолжил процедуру. Плеснул еще, пропитывая самодельную повязку из первого попавшегося обрывка ткани. Наложил компресс на грудь, плотно примотал бинтом.
Полегчало. Боль чуть отступила, стала терпимой. Фома выдохнул с облегчением. Утер пот со лба тыльной стороной ладони.
И, не удержавшись, хорошенько приложился к бутылю. Жадно, взахлеб, большими глотками влил в себя обжигающую жидкость. Закашлялся, крякнул, утирая губы.
Ух, хороша! Почище иного аптечного лекарства будет!
По телу разлилось долгожданное тепло. Мышцы начали понемногу расслабляться, гул в голове стихать. Фома устало прикрыл глаза, прислонился спиной к стене.
И почти сразу дернулся, зашипел. Нащупал пальцами здоровенную деревяшку, вонзившуюся между лопаток.
— Ля-я-я, да что ж за невезуха такая! — простонал Лисовский, с трудом доставая обломок.
Отбросил в сторону окровавленный сучок. Нащупал еще несколько деревянных щепок, застрявших в складках одежды и волосах.
Последствия падения в кусты и рандеву со злополучной скамейкой. Казалось, парк поставил себе целью извести беднягу Фому! Такого коварства от обычной зеленой зоны он не ожидал.
Поморщившись, Лисовский стянул изодранную рубашку и принялся методично выковыривать занозы. Вот же засада… Ладно хоть голова цела осталась, а синяки-шишки — дело житейское, само пройдет.
С полчаса провозился, очищая тело и одежду от мусора. Натянул обратно залатанную кое-как рубаху и плащ, глубоко вздохнул.
Надо отсюда выбираться. Чутье подсказывало — Кривотолков так просто не отвяжется. Непременно попытается отыскать. Не зря же интерес проявлял, подлизывался, на откровенность провоцировал.
С наскока такого противника не одолеть, это уж точно. Нужен план, нужна стратегия. И союзники, чего уж там. Одному против такой махины не выстоять.
Чертыхаясь сквозь зубы, Фома побрел вглубь бункера, всматриваясь в полумрак. Где-то здесь должен быть потайной ход… Или на худой конец вентиляционная шахта, по которой можно выбраться наружу. Старые бомбоубежища отличались продуманностью.
Еще где-то час Фома потратил на обследование бункера. Сплошные бетонные стены да хлам вокруг. Впрочем, чему удивляться? Годы запустения и разрухи не прошли даром. Все секретные ходы и лазы наверняка давно обрушились или затопило грунтовыми водами.
Фома устало потер переносицу. Ну что ж, значит, придется выбираться через главный вход. Тот, через который он сюда ввалился. Может статься, даже собственный портал открывать не придется. Просто подождать, пока хваленая магическая защита бункера малость восстановится после его экстренного появления. И пользоваться ей аккуратно, чтоб не засекли ненароком.
Если, конечно, за этой рухлядью вообще кто-то следит. Может он вообще зря беспокоится?
Уже шагнув обратно к выходу, Лисовский вдруг замер. До слуха донесся странный шорох, эхом отдающийся от стен. Будто кто-то крадучись пробирался вдоль коридора, старательно скрывая свое присутствие.
Фома похолодел. Приник к стене, лихорадочно озираясь.
Неужели Кривотолков как-то отследил его? Вычислил координаты портала, сволочь? Вот уж воистину — у Князя повсюду глаза и уши!
Лисовский стиснул зубы. Рвануть прочь, пока не поздно?
Но в следующий миг из бокового прохода вывернула до боли знакомая фигура. Фома обомлел:
— Бес? Илюха, ты?
Верный напарник, его правая рука, пропавший несколько лет назад при загадочных обстоятельствах. Илья Грицкий по прозвищу Бес. Какого черта он здесь делает? И как, ради всего святого, сумел его отыскать?
У него что, опять галлюцинации?
Лисовский отлепился от стены и шагнул навстречу другу. С подозрением вглядываясь в бесстрастное смуглое лицо:
— Откуда ты здесь взялся? Где пропадал? Почему…
Бес, не говоря ни слова, вдруг вскинул руку с зажатым в ней амулетом. Тот вспыхнул ослепительно-белым, вырвав из груди Фомы сдавленный вопль. Лисовского отшвырнуло к стене, приложило затылком так, что искры из глаз посыпались.
— Какого?.. — просипел Фома, сползая на пол. Перед глазами все плыло.
Бес молча приблизился. Склонился над ошеломленным напарником и произнес с какой-то странной интонацией:
— Прости, Фома. Так надо. Ты должен пойти с нами.
Лисовский, тяжело дыша, вскинул голову. Через мутную пелену увидел, как за спиной Беса возникают еще несколько теней. Кажется, люди в масках, затянутые в черное. Бесшумно смыкают кольцо, отрезая пути к бегству.
Откуда-то из рукава Беса появилась склянка с мутной жидкостью. Напарник, более не церемонясь, силой разжал Фоме зубы и влил отраву в глотку. Тот закашлялся, забулькал, пытаясь вырваться из стальной хватки.
Но куда там! Неведомый препарат подействовал почти мгновенно. Сознание заволокло удушливой пеленой, мир поплыл перед глазами.
—
