кровь, Кейд поспешил двинуть ему по челюсти снизу. Слоноподобное тело завалилось и рухнуло кулем, издавая слабые стоны, но этого было чертовски мало. Чувство справедливости требовало большего, и Кей для верности пнул тяжёлым ботинком ему в живот, заставляя согнуться в эмбрион. Данди отбросил ножку от раздолбанного стула и тоже поддал Годзилле пинка, только уже по заднице, и тот застонал, сплёвывая кровь.
— Мудилы…
— Мы? Мы мудилы?! — тяжело дыша от ярости, Кейд присел перед ним на корточки и схватил за загривок, поднимая тупую башку и заставляя смотреть на себя. — Нет, укуренный ублюдок. Это ты сраное ссыкло, которое решило загрести жар чужими лапами. И как тебе, нравится?! Нравится, я спрашиваю?! — презрительно харкнув ему в глаз, Кей резким движением приложил его ещё разок, уже об пол, заставляя елозить разбитым носом по грязным доскам. Этого хватило, чтобы Газ наконец-то отключился, а по венам волной прошло удовлетворение.
— Не знаю, какого хрена это чмо тебе сделало, — тихо проронил Данди, только сейчас делая новую затяжку: за всю драку он даже не выпустил изо рта сигареты. — Но не хотел бы я быть на его месте.
— Ты-то нахуя полез? — пробухтел Кей, выпрямляясь и понемногу успокаивая пульсирующие напряжением мышцы глубокими вдохами.
— Мы же братья. Твой враг — мой враг, — невозмутимо пожал плечами Данди и развернулся к Мэй. — Солнце, а налей-ка выпить… Ох, чёрт.
Его странный взгляд за спину Кейда заставил резко обернуться. Он не успел ощутить тепла от снова произнесённого вслух слова «брат», потому как горячую голову моментально остудило: у стойки стояла Сьюзен, широко раскрытыми глазами наблюдая за происходящим. Кей понятия не имел, как долго она тут. Сколько слышала. Знал лишь, что от него требуются объяснения, а сбитые костяшки и подсыхающая кровь на щеке подождут. Только не врать. Никому не врать.
— Сью… Я всё объясню, — торопливый кивок на тушу Годзиллы у его ног. — Всем вам.
— Вот теперь мне точно надо выпить, — пробухтел Данди, подходя к стойке и напяливая обратно шляпу. На замершую Сью он посмотрел с сомнением, справедливо ожидая любого дерьма от неуравновешенной девчонки, так отчаянно кусающей губы.
— Людей, что были в магазине в тот вечер, — Кей сухо сглотнул, тщательно подбирая слова и напряжённо вглядываясь в бледное лицо Сьюзен. Медленно подходил к ней ближе, мысленно готовясь к прицельному пинку в пах. — Тех мразей привёл в Мидлтаун Годзилла. Но они приехали не просто так, им нужен я. Много лет назад я им задолжал. Миссис Глоуз… случайная жертва. Всё это из-за меня, — наконец-то на одном дыхании выпалив правду, Кей облегчённо расслабил плечи.
Он ждал любой реакции. Крика, слез, обвинений, ударов, проклятий. Но Сью несколько раз шокированно моргнула: в голубых глазах стемнело, как в небе перед грозой. Кей безоружно поднял вверх ладони, будто сдаваясь на суд. Она дышала мелко и часто, воздух не добирался до лёгких, сжигаясь ещё в пекущем горле.
— У тебя кровь, — прошептала наконец Сьюзен, не дрогнув ни одной мышцей лица. — Надо промыть. Мэй, у тебя есть аптечка?
— Сью. Ты слышала, что я сказал? Я виновен в том, что случилось с твоей мамой, — Кей откровенно испугался спокойствию, с которым Сью кинула на стойку свой рюкзак. Так обыденно, будто услышала новостную сводку, а не откровение. Ни капли ненависти во взгляде, лишь какая-то обречённость в тоне:
— Я не глухая. Всё это случилось только потому, что Годзилла хотел тебе отомстить. Отомстить за вечер, когда ты защищал меня. Если решил дальше искать виноватых, то давай честно: он тут один. И это не ты. А дебилка, которая пришла в бар и принялась наживать себе врагов, — Сью вздохнула и прикусила губу побольней, изо всех сил борясь с дрожью в пальцах. Какая уже разница, кто и почему. Цепочку запустила она сама. И никакие самобичевания и вырванные волосы не вернут маму. — Мэй, аптечка? — голос звучал сухо и сипло.
— Сейчас принесу, — во взгляде Мэй на секунду мелькнуло неслыханное: уважение. Она многозначительно переглянулась с Данди и едва слышно шепнула: — Кто-то решил повзрослеть, — повысив голос уже для всех, добавила: — Парни, уберите эту тушу из моего бара. Бросьте где-нибудь поближе к мусорным контейнерам.
***
Кейда бесило, когда он чего-то не понимал. Думал, что знает о Сьюзен уже достаточно много, но теперь половину из того, что думал о ней раньше, приходилось подвергать сомнению. Он считал её ребёнком, но только сегодня увидел перед собой не девочку в затянувшемся пубертате, а кого-то нового и незнакомого: кого-то слегка старше и умней. Они с Данди быстро отволокли Газа к помойке, Мэй елозила шваброй по полу, вытирая кровь, а Сью без лишних разговоров усадила Кея на стул в дальнем углу зала и открыла аптечку. У него даже сопротивляться сил не осталось, пока выискивал в ней следы подавляемой злости.
— Ты же сегодня планировала сходить в универ, — несмело напомнил он ей, нарушая повисшее молчание.
— Планы могут меняться. Ты же наверняка не планировал сегодня никому бить морду, — она смочила перекисью ватный тампон и решительно приподняла его голову за подбородок, чтобы на ранку под глазом упал свет ламп.
Ему не показалось — хоть её движения были резкими, но когда пальцы запорхали над царапиной, мягко стирая кровь, в них не было желания сделать больно. Наоборот, Сьюзен казалась нежной. Было не очень удобно, и Кейд раздвинул ноги пошире, чтобы она могла встать между них и подобраться ближе. Взгляды пересеклись: они не могли говорить до конца откровенно, пока рядом греет уши Мэй, а Данди у стойки потягивает пиво. Снова пришлось общаться невербально. «Я скучал», — несмело положив ладонь на её талию, притягивая к себе. Тут же морщится от того, как щиплет перекись: будет синяк, но это мелочи. Сью вздохнула и свободной рукой, едва касаясь, провела кончиками пальцев по его мягкой щетине, вызвав мурашки облегчения. «Я тоже».
— Уверена, что всё в порядке? — всё же сипло спросил Кей, когда она снова переключилась на ранку. Там не более чем царапина, и он бы плевать на такое хотел, но был готов терпеть заботу от неё, лишь бы она была ближе. Вкусно пахнущая карамелью, такая маленькая по сравнению с ним, что его ручищей можно переломить её пополам — но вместо этого он просто наслаждается теплом. Лишь бы она его не возненавидела.
— Я же сказала, что да. Как будто я впервые узнаю о том, какое мутное у тебя прошлое, — она горько усмехнулась, дёрнулась красная полоска на скуле. — Но во всём этом твоей вины ничуть не
