— Ваша первая статья сильно перекликается с парой работ выпущенных кафедрой, — завкафедрой встаёт и достаёт книгу в мягкой обложке, бросает на стол. — Вы просто не в курсе.
Да уж…
— В список рекомендованной литературы входит?
— Входит. Под обозначением «и другие источники». Мы вас не ограничиваем.
Профессор абсолютно серьёзен, но знаю не одного человека, способного шутить с абсолютно невозмутимым лицом. Смотрю вопросительно. Зачем-то ведь он меня вызвал.
— Внимательно проанализировал вашу статью. Ошибок нет. Признаков компиляции из знакомых мне материалов не нашёл. Но один небольшой промах есть. Вы уже поняли, да? Можно сказать, что вы изобрели велосипед. Давайте сюда вашу зачётку.
Слушая вердикт верховного теоретического механика, не сразу воспринимаю последнюю команду. Через пару секунд подаю затребованный документ. Завкафедрой не мелочится, ставит и зачёт и экзамен.
— Первый раз на моей памяти студент получает экзамен автоматом. Только с зачётами такое случалось…
— А девочкам?
— Этим… как их?
— Гершель и Антонова, группа 301.
Профессор записывает данные.
— Скажи им, пусть зайдут. Зачёт поставлю, но сначала поговорю. Надо выяснить, насколько глубоко они вникли.
— А экзамен?
Завкафедрой снова смотрит прицельно.
— Два балла к экзамену?
— То есть если провалят, то ставлю им «четыре»? — профессор хмыкает. — Это слишком. Соглашусь на один балл. Пусть зайдут.
И то хлеб. Считаю, удачно фрейлин пролоббировал. Не говоря уже о том, что с себя немаленький груз скинул. Сейчас мне надо на танцах сосредоточиться…
10 мая, воскресенье, время 17:40.
МГУ, Культурный центр.
— Светлана Машохо и Виктор Колчин, руководитель Татьяна Лещенко, — грохочет голос ведущего над залом, — четвёртое место в общем зачёте!
Света вышагивает по-королевски, надеюсь, соответствую. Высшее достижение — второе место в пасодобле. Подозреваю, сработала фактура моей партнёрши, близкая к рекордной. В этом танце, пожалуй, один из главных факторов, что производят впечатление на судей. Длинные красивые ноги — сильнейший козырь любой танцовщицы.
Десятка самых лучших пар выстраивается в ряд. Получаем причитающиеся дифирамбы, поздравления и всё такое. Света пунцовеет, как обычно, но не от смущения на этот раз. От удовольствия.
Этим состязательным концертом заканчивается марафон по нашей номинации бальных танцев среди студентов столицы. В рамках всероссийских мероприятий «Студенческая весна».
— Молодцы, ребята! — Татьяна обнимает и целует нас обоих.
Светится наш тренер, как шар из очень радиоактивного плутония. Её студия наконец-то добивается заметного успеха. На призовое место мы даже не рассчитывали, огромным достижением Татьяна справедливо считает наш прорыв в десятку. Это действительно так, если учесть, что противостоят нам практически профессиональные пары. Мы и сами грешны, конечно. Десять лет занятий танцами — это серьёзно.
— Теперь тебе ещё стипендию прибавят, — говорю Свете уже на улице. — Пойдём, ознаменуем успех мороженым. Ты его сегодня честно заработала.
Последними словами намекаю на её ограничения в еде. Нельзя сказать, что она на жёсткой диете, но аппетит свой контролирует.
19 мая, вторник, время 09:05.
МГУ, 2-й корпус, деканат ФКИ.
— Что-нибудь случилось, Колчин? — декан с утра почти всегда приветлив. Это потом студенты могут настроение испортить. Как я сейчас.
— Практика в «Хруничева» накрылась медным тазом, ВасильВикторыч, — докладываю, хоть и цветисто, но по-военному коротко.
— Ну что ещё, Колчин?
Вот и подступает к декану первая неприятная сложность. Пока не повод огорчаться, но ведь это только начало.
Внезапно озаряет:
— ВасильВикторыч, а вы, когда меня туда сватали, что им сказали?
…
18 мая, понедельник, время 10:05.
Москва, ул. Новозаводская, д. 18.
Корпорация Хруничева.
— Вот, Виктор! — мой куратор от корпорации, с которым познакомился полчаса назад, с торжествующим видом кладёт передо мной кипу бумаг высотой в две ладони.
— Обработаешь эти статьи, и наш Центр тебя не забудет! — мужчина средних лет — для меня это от тридцати до сорока, с немного мешковатой фигурой, но подвижный, сияет, как новенькая монета.
Достаточно одного взгляда, чтобы понять, что мне здесь, в технической библиотеке, подсунули. Публикации от ЕКА (Европейского Космического Агентства) на французском языке. Смотрю на стопку бумаг настолько внушительную, что ей можно от крупнокалиберной пули закрыться. Смотрю, как Золушка на смешанные зловредной мачехой в одну кучу мак и просо.
— С английским проблем нет! — заявляет куратор. — Многие ребята в оригинале наловчились читать. А вот с французским — беда. Ладно, работай! По исполнению — доложить!
И устремляется на выход. Преодолев первоначальную оторопь, припускаю за ним.
— Погодите, Игорь Олегович!
Догоняю уже на лестнице. Очень он стремительный товарищ.
— Игорь Олегович! — честно говоря, я возмущён. Мне совсем не то обещали. — У меня ведь практика должна быть! Я чему-то должен научиться! А чему я при переводах научусь?
— Как «чему»? — куратор на секунду останавливается. — С последними новостями ознакомишься, с международных площадок.
— С какими ещё «последними новостями»? Им сто лет в обед, — приметил дату на верхнем документе, аж 2018 год. — К тому же ЕКА совсем не космический лидер. Вторая лига.
Игорь Олегович снова притормаживает, рассматривает меня внимательно, как первый раз увидел.
— Колчин! Я тебе дал задание? Дал. Иди и выполняй. Пока нечем больше тебя занять. Позже что-нибудь придумаю.
— Хорошо, Игорь Олегович, — я снова покладистый пай-мальчик. — Как скажете. Найдёте что-нибудь подходящее, звоните. Обсудим.
Спокойно иду рядом дальше до выхода из здания. Тот косится слегка дико, но молчит. Ему на территорию предприятия, я сворачиваю в другую сторону. На выход, на волю, в пампасы!
В спину бьют возмущённые крики. Не останавливаюсь и не прибавляю ход. Прохожу турникет и сваливаю в закат.
19 мая, вторник, время 09:10.
МГУ, 2-й корпус, деканат ФКИ.
…
— ВасильВикторыч, а вы, когда меня туда сватали, что им сказали?
— Вы объясните, Колчин, что случилось?
— ВасильВикторыч, вы сказали им, что я свободно владею французским языком?
— Ну да, а что? — декан искренне недоумевает. — Рекламировал тебя как мог.
И ведь не осудишь! Разъясняю о ловушке, которую он непроизвольно для меня соорудил:
— Вот зачем мне это? Если им нужны переводы, пусть приносят сюда или в другие вузы. Зачёты по иностранным языкам всем нужны.
Декан слушает, размышляет.
— Практика для чего нужна? Чтобы студент с производством знакомился, что-то новое узнавал. А мне волонтёрскую работу подкидывают! Подметать бы ещё заставили! Нет, ВасильВикторыч, я на такое не подписываюсь.
— Согласен, что это неправильно, — вздыхает декан. — Но так сложилось. Думаешь, в другом месте по-другому будет?
— Будет! — подумав, отвечаю уверенно. — Только ничего о моём владении иностранными языками не говорите. Я даже подметать согласен, если это не весь рабочий день займёт.
Звонит телефон. Декан снимает трубку, после приветствий выслушивает первые фразы и, заткнув микрофон, тихо говорит:
— Из «Хруничева». По твою душу, — и делает отстраняющий знак пальцами. Мол, вали отсюда!
Ну и ладно. Мне с электродинамикой надо разобраться. Последний предмет на летнюю сессию. Препод сказал на предварительном собеседовании, что выше четвёрки мне поставить пока не может. Надо это «пока» сбросить в утиль.
Интерлюдия.
