Стрельникова подалась к ней:
– Хорошо, но при чем тут собака? Я никак не могу понять, каким образом оказался во всем замешан бедный пес!
– Когда-то они подобрали его на улице, – объяснила Света. – Это лишь мое предположение, но я уверена, что права. Купить одноглазую дворнягу – сомнительная идея. Скорее всего, Олег с Лерой гуляли в каком-нибудь глухом парке, подальше от посторонних взглядов. А пес привязался к ним.
– И они его взяли? Вот такого, одноглазого? – Анна Васильевна недоверчиво рассмеялась.
– Ну, вы же взяли, – сказал Дрозд.
Актриса перестала смеяться и сердито посмотрела на него.
Света поторопилась вмешаться:
– Лера любит собак, очень любит. Наверное, она уговорила Олега взять бездомного пса. Лера привела было дворнягу к себе, но у нее оказалась сильнейшая аллергия на собачью шерсть. Поэтому выбора у них не было, и пес остался у Рыбакова.
– Между прочим, он далеко не глупое животное, – неожиданно заявила Стрельникова.
Словно поняв, о чем она говорит, Зяма высунул морду из-под лапы и вопросительно посмотрел на нее.
– Вот видите! Это влияние Олега! Жил бы он у этой помешанной, был бы тупее пробки.
– Она не сумасшедшая, – возразила Света. – Во всяком случае, тогда точно не была. Лера очень здраво шла к своей цели. Талант Олега, ее собственная красота и настойчивость, деньги мужа – подходящие ингредиенты для успеха. Наверное, она была в таком упоении от самой себя, что упустила Рыбакова.
– В каком смысле упустила?
Света взглядом позвала на помощь Дрозда, и тот пояснил:
– Проглядела. Занималась только собой. А Олег, между прочим, был довольно принципиальный чувак.
– Я, между прочим, в курсе, – суховато сказала Стрельникова.
– Значит, понимаете, о чем я. Вряд ли его устраивал тайный роман с замужней женщиной, которая вдобавок не собирается бросать супруга. Он терпел сколько мог, но в конце концов чаша переполнилась – и в один миг все полетело к чертям. Не знаю, чем это было вызвано. Думаю, это мы и называем переоценкой ценностей. Но переосмыслил он все капитально.
– Так капитально, что порвал все связи и уехал из Москвы в Гадюкино, – фыркнула Стрельникова.
– Малиновку, – подала голос Света. И, когда Дрозд с Анной Васильевной уставились на нее, пояснила, смутившись: – Деревня – Малиновка. Она хорошая. Никакое не Гадюкино.
– Любая деревня – это Гадюкино, – безапелляционно заявила актриса. – Но вы можете придерживаться другого мнения. Неправильного.
Света не выдержала и рассмеялась.
– Ничего смешного! Значит, когда Олег уехал, он увез с собой этого пирата? – Анна указала на пса.
– Конечно, ведь это была его собака. Еще он привез с собой пистолет. Дальше вы знаете сами: он отказался от общения с друзьями и стал вести отшельнический образ жизни.
– А как же Лера?
– Поначалу Олег продолжал писать для нее. Но песен становилось все меньше. А около полугода назад ручей окончательно иссяк.
– Именно тогда Лере пришлось активно творить самой, – вмешался Дрозд. – Результат мы слышали в эфире. А потом наступил конец.
Стрельникова заволновалась. Она поднялась, подошла к окну, нервно сцепив белые пальцы. Постояла и снова вернулась в кресло.
Света и Дрозд переглянулись.
– Может, дальше не надо рассказывать? – в голосе Светы звучало сочувствие.
– Так почему она его убила? – спросила Стрельникова, будто не слыша вопроса.
Оба помолчали.
– Он ей все объяснил, – сказал наконец Дрозд. – Зная Олега, можно представить, что для Леры это прозвучало не слишком лицеприятно.
– К тому же затворничество сильно изменило его. – Света вспомнила, каким мрачным и неприятным человеком показался ей Рыбаков. – Он больше не хотел никаких компромиссов. Не хотел помогать ей, идти навстречу, тащить бывшую подругу на вершину славы.
Она на секунду прикрыла глаза, представляя, как это было.
* * *
Раннее утро.
Туман стелется вокруг дома.
Внутри двое кричат друг на друга. Один охвачен холодной яростью, другая распалена от бешенства.
– Ты не смеешь бросать меня! Не смеешь лишать меня песен! Что с тобой случилось, Олег?!
– А с тобой?! Ты же всем врешь! Обманываешь мужа, зрителей – всех!
– Не смей читать мне проповеди!
– Почему бы и нет?! Никто другой тебе этого не скажет. Так слушай правду от меня – все вокруг тебя пропитано ложью. И ты еще уговариваешь меня, чтобы я продолжал быть твоим сообщником? Неужели тебе не хватило того, что я для тебя сделал?
– Ты сделал для меня?! – визжит Лера. – Посмотри на себя, ничтожество! Ты был похож на мужчину лишь рядом со мной! А сейчас ты кто? Жалкая пародия на того Олега, которого я когда-то знала. В тебе нет жизни!
– А в тебе есть лишь та, что вдохнул я.
– Ты исчерпал свой талант!
– Ошибаешься. Разве ты не знаешь, что я по-прежнему пишу? И, поверь, лучше, чем раньше. Ты полагаешь, я не создаю песен, раз тебя нет рядом? Создаю. Вот здесь, – он стучит по голове, – крутятся десятки мелодий, сотни строчек. В следующем сезоне они станут хитами. Хочешь, заключим с тобой пари?
– Это мои песни, мои хиты! Отдай их мне!
– Нет, моя дорогая. Ты достаточно попользовалась мной.
– Я тебя любила!
– Почему же не ушла от мужа, когда я умолял тебя? Не лги, Лера. Не оскорбляй ни себя, ни меня. Я придумываю хорошие песни, но они теперь не для тебя.
Тяжелое дыхание в тишине. И вкрадчивый, внезапно мягкий голос:
– Для кого же? Ответь мне. Для кого?
Рыбаков пожимает плечами:
– Для всех и каждого. Я нашел в интернете нескольких исполнителей. Они пока очень молоды, но у них есть талант. А не одни только амбиции, как у тебя. Думаю, они обрадуются, если получат возможность петь мои песни.
– А как же я?!
– А что ты?
– У тебя есть стиль. Твои песни узнаваемы! Кто-нибудь догадается сравнить их с моими. Ты хочешь, чтобы все узнали о том, что я выдавала их за свои?! Сволочь!
– Не кричи, надорвешь горло.
– Ты не посмеешь этого сделать!
– Смею. Считай, уже сделал. Сегодня же я напишу им письма. Помогу еще кому-то, кроме тебя.
– Нет, не напишешь!
Взгляд ее падает на пистолет.
Выстрел. Грохот рухнувшего тела. Кровь затекает между половиц.
Девушка пятится и затравленным взглядом обводит комнату. Что она наделала?!
Бежать, бежать, бежать! Прочь, пока ее никто не увидел! Только стереть отпечатки пальцев с пистолета и забросить его в ближайшее болото.
Нет, нет. Пистолет взять с собой и хорошенько спрятать. Его можно использовать и для другого.
В голове ее молнией мелькает план: одновременно избавиться от Стрельниковой и отвести от себя все подозрения. Она подкинет его… Нужно только все хорошенько продумать.
* * *
– Она убежала, – сказала Света. – Но далеко не уехала – вернулась.
– Невероятно! – отозвалась Стрельникова. – Вернулась за собакой?
– Да. Не смогла оставить там Зяму. Они вместе подобрали его, растили, играли с ним. Пес ее любил. Наверное, она представила, каково ему будет умирать в одиночестве. В деревне его бы никто не взял, он слишком старый, к тому же увечный.
– Вернулась… – повторила актриса.
– Она забрала Зяму и на этот раз уехала окончательно.
– Иллюстрация к тезису о том, как выгодно иногда быть бесчеловечным, – подал голос Дрозд.
Анна Васильевна обернулась к нему:
– Что вы хотите этим сказать?
– Этот единственный человеческий поступок ее и погубил. Если бы Лера бросила собаку на произвол судьбы, все сложилось бы иначе.
– Да, и правда… Но подождите! Ведь следом за ней приехал Серафимович?
– Он приехал, но сам по себе. Мы тоже ошиблись, полагая, что он выслеживал вас. Никого он не выслеживал, просто хотел поговорить с Олегом.
– О чем?
– Об этом вам лучше его спросить, – осторожно заметила Света.
Она подумала, что Петр Иванович хотел поговорить о Стрельниковой. Но с Анной Васильевной Света не собиралась делиться своим предположением.
– Хорошо. Итак, Петр приезжает к Олегу… – начала актриса.
– …и обнаруживает в доме труп, – подхватила Света. – Он видит брошенные на столе перчатки – те, которые сам и привозил. Ему и в голову не приходит, что перчатки оставлены не вами. Их забыла Лера! Она надевает перчатки, если предстоит общаться с какой-нибудь собакой. У нее аллергия, а эта слабая защита немножко помогает.
– Она сама вам об этом сказала?
– Это мы без нее узнали, – пробасил из угла Дрозд. – Когда подробно расспросили одну собаковладелицу.
Анна схватилась за голову:
– При чем здесь собаки?! Простите, Алексей, но вы своими замечаниями вносите сумбур!
– Собака была одна, – уточнил Дрозд. – Точнее, пес. Кобель.
Стрельникова метнула в него пронзительный взгляд.
– Но кастрированный! – добавил Дрозд. – Хотя вел себя неприлично.
– Алексей! Дайте же Свете все объяснить!
– Я разве не даю? – удивился Дрозд.
– Нет! Вы со своим кобелем…
