безвольно падает вдоль тела.
Пальцы разжимаются и камень с глухим стуком выпадает на асфальт.
Нет смысла.
Ни в чем больше нет смысла. Финал. Точка.
Он сделал свой выбор, и мне его не переубедить. Нет смысла даже пытаться.
Такие как он не мечутся. Они просто поворачиваются и уходят, и глубоко насрать на тех, кто остался позади.
Я глотаю слезы. Растираю их по лицу. Икаю, хотя хочется выть во весь голос. И мне плевать, что скажут прохожие. Я не стесняюсь, не умею держать маску невозмутимого супермена. Это Демид у нас мастер холодно, без единой эмоции обламывать тех, кто смеет сделать что-то поперек его воли.
— Пошел ты…
Хватаю велосипед, неуклюже залезаю на него, едва не повалившись на землю.
Руки не держат, ноги срываются с педалей, и пелена дурацких слез.
— Пошел ты!!! — выкрикиваю, пугая проходящего мимо кота.
Клянусь, ноги моей больше тут не будет.
Даже если подыхать буду, даже если повеситься от тоски захочу, больше никогда и ни за что.
От меня и так ничего не осталось. Только ошметки. Я соберу их, склею как-нибудь.
Справлюсь. Найду себе парня нормального, молодого, который не будет мнить себя королем мира. У нас будут нормальные, здоровые отношения. Будем смеяться над глупостями. Трахаться как кролики. Ругаться, а потом мириться. У меня все будет!
Без него.
Так даже лучше. Правильнее. Такой как мне не нужен такой как он. Я молодая, красивая. Да, может мозгами не блещу, и с манерами проблема. Зато живая, искренняя. И заслуживаю больше, чем роль покорной дурочки, которую можно шпынять, как захочется.
Я убеждаю себя, накручиваю, но продолжаю реветь.
У меня все будет. Нужно только время. Просто время, чтобы придти в себя, встать на ноги и перестать оглядываться назад.
Я не знаю, как справлюсь с этим. Как вытяну. Но попытаюсь. Выбора все равно нет. Мне его попросту не оставили.
— Сволочь ты Барханов, сволочь, — стону, продолжая накручивать педали.
Рюкзачок больно бьёт по спине. Там в кармашке ключи от квартиры. И на каждой кочке они впиваются мне между ребер, а я даже не делаю попыток убрать. Мне плевать. Это ничто по сравнению с тем, что творится в развороченной грудной клетке.
Там дыра размером с кулак, и через нее толчками выплёскивается черная отравленная кровь.
Глава 19
Демид
— Виноград? — Эля ведет темной ягодой по моим губам.
Я пытаюсь ее перехватить, но она отдергивает руку, смеется. Зажимает виноградину губами и склоняется ко мне. Сладость ягод смешивается с пряностью поцелуя. Я пью его жадно, вдыхаю, пытаясь заполнить пустоту, что ширится внутри каждый день.
Мне чертовски скучно с Эльвирой. Да, мы можем с ней разговаривать о чем угодно, можем синхронно молчать, думая о своем, совпадаем во взглядах, притерлись в постели и знаем, как сделать так, что партнеру было приятно. Но…
Ебаное но. Оно преследует на каждом шагу.
У меня нет душевных сил на это общение. Все через силу, будто из-под палки.
Ничего нет для нее. Для нас. Я вообще ее не чувствую и не воспринимаю, как реальность. Такое ощущение, будто наблюдаю со стороны, смотрю на прокрутке скучное документальное кино.
Она садится на меня сверху. Темные волосы, словно шелк рассыпаются по плечам. Тонкая талия, идеальная грудь. Член давно стоит, но это чистая механика.
Эмоций ноль.
Смотрит мне прямо в глаза. Взгляд лукавый. Игриво закусывает нижнюю губу и ведет бедрами. Ее движения как у гибкой, черной пантеры. Красивые. Я все жду всплеска в груди. Чтобы за ребрами начало дубасить, чтобы захотелось подмять ее под себя и иступлено трахать, утопая в собственной одержимости. Но всплеска нет.
Снаружи я возбужден, внутри — думаю, что надо бы спуститься в бар и хорошенько надраться.
Эльвира приподнимается, берет член рукой, скользит по нему ладонью.
Направляет в себя и медленно опускается. Горячо и влажно. Это все ощущения. И я не понимаю, какого хера мне еще надо.
Не хочу понимать.
Мы трахаемся. Долго. Эльвира блаженно стонет, а я все чего-то жду. Какого-то катарсиса, откровения. Чего угодно. Любой хуйни, которая бы вправила мои мозги на место.
С катарсисом выходит накладка. Все стопорится на стадии: чистая механика, возвратно-поступательные движения, точка разрыва, спад. Физическая разрядка получена, можно поставить галочку и надеть трусы. А можно не надевать. Пофигу.
Эльвира, наоборот, счастливая падает на подушки, разморено улыбается, а потом, прижавшись ко мне, водит пальцем по груди, выписывая какие-то слова. Она думает, что это приятно и романтично, а я думаю, что мне жарко. Но вместо того, чтобы отстраниться или потребовать, чтобы она прекратила, продолжаю просто лежать.
Ебаное ощущение пустоты не отпускает.
Когда она засыпает, я сваливаю из номера. Спускаюсь в круглосуточный бар, беру двойной виски и иду к бассейну. Выбираю самый дальний шезлонг, куда едва доносится умиротворяющая музыка от главного корпуса, и тяжело опускаюсь на него.
Ну красота же! Зелень, размеренное журчание воды, откуда-то издалека доносится шум прибоя.
Отпуск. Первый за последние пять лет. У моря, в дорогом отеле для тех, кто задолбался от городской суеты и хочет тишины. Здесь нет ни шумной молодежи, ни вечно орущих детей, ни пузатых мужиков в сланцах, которые бухают днями напролет и орут «Тагил».
Все по высшему разряду. А я никак не могу понять, что это за говенное чувство такое накатывает. Когда вроде все хорошо, все как надо, но внутри тошно и горечь во рту.
Отпиваю виски. Морщусь. Надо было брать целую бутылку. А лучше две.
Долго сижу, не шевелясь. Напрочь залипнув, стеклянным взглядом смотрю на то, как фонари на дне, подсвечивают воду призрачно-голубым. Светящиеся, непрестанно меняющиеся прожилки на поверхности, завораживают.
Я понятия не имею, что заставляет меня достать телефон и открыть соцсети. То ли хмель, то ли поганое чувство одиночества, то ли идиотизм. Не знаю,
