Сестра Флеминг напомнила мне, что в понедельник и во вторник она свободна и ее не будет.
— Синьора Фанчини позаботится о муже, пока меня не будет, — сказала она. — Ей все известно. Вам только нужно помочь ей.
Лаура вышла к чаю. Она была бледна и под глазами лежали темные круги.
— Хэлло, Дэвид, — с улыбкой сказала она. — Увидимся сегодня вечером?
— Да. — Я пристально наблюдал за ней, но ее взгляд не выдал, что она что-то замышляет.
— Встретимся в девять в лодочном ангаре. Мне не хочется сегодня очень долго задерживаться.
— Хорошо.
— Я так рада нашей предстоящей встрече.
Мне же была отвратительна сама мысль, что мне снова придется обнимать ее. Моя безумная страсть к этой женщине ослабла и растаяла, как снег под лучами солнца, и я знал, что она больше не вернется.
В девять Лаура уже ждала меня в лодочном ангаре.
— Привет, Дэвид, — сказала она. — Ты точен. Дай мне, пожалуйста, выпить. Двойное виски и себе налей тоже.
Я налил виски и подошел к ней с бокалами. Она взяла один и чокнулась со мной.
— Ты скучал по мне, Дэвид?
После секундного раздумья я сделал решительный шаг.
— К чему нам притворяться?
Она изумленно подняла брови:
— Что случилось, Дэвид?
— Ты это знаешь не хуже меня.
Она подошла к софе и села. Подняв голову, она посмотрела на меня тем взглядом, против которого (Лаура это знала) я был всегда бессилен. Но Лаура не знала другого: страсть к ней угасла навсегда, и ее не вернуть этой обманной игрой обещающего взгляда.
— Не говори глупостей, дорогой. Лучше подойди и поцелуй меня.
— Если тебе нужны поцелуи, то отправляйся на Паскателли.
Лаура застыла. Ее глаза холодно блестели, губы были сжаты.
— Что ты этим хочешь сказать, Дэвид?
— Твое удивление меня больше не одурачит.
— Значит, ты шпионил за мной?
Я кивнул.
— Да, шпионил, меня интересовало, как выглядит твоя подруга. К моему удивлению, у нее волосатая грудь и она курит сигары.
Лаура была похожа на тигрицу, готовую в ярости наброситься на свою жертву. Но Лаура сумела взять себя в руки. Она заложила ногу за ногу, натянула юбку на колено и поставила стакан, сделав это внешне спокойно.
— Думаю, что нам стоит обсудить это дело, — холодно сказала она.
— Я тоже так думаю.
— Я не люблю шпионов, Дэвид.
— Я тоже. Ты как-то сказала мне, что любишь одного меня. Поэтому я и счел себя вправе узнать, кто твой второй любовник и кто стоит для тебя на втором месте. Выяснилось, что это все тот же я, а на первом месте у тебя всегда был Беллини.
— Откуда ты знаешь, что это Беллини?
— Совершенно случайно он оказался довольно известной личностью в Милане. Он профессиональный уличный грабитель, убийца и садист. Трижды сидел в тюрьме. К числу его «достоинств» относится и то, что он не гнушается брать деньги у проституток. Не могу сказать, что ты очень разборчива, но у него несомненно есть еще какие-то «достоинства» по части секса.
Лаура покраснела, ее глаза засверкали.
— А чем ты-то лучше? По крайней мере Беллини ни одну женщину не изрубил на куски и не был таким трусом, чтобы дезертировать из армии.
— Я так и думал, что ты припомнишь мне эту историю. Только, к сожалению, ты не знаешь этого дела.
Лаура вскочила.
— С меня вполне достаточно того, что я знаю. Я не собираюсь тебя выдавать. И мне жаль, что я назвала тебя трусом, я не хотела этого.
— Хочешь знать правду? Я не убивал ту девушку.
— Почему ты лжешь, Дэвид? Я узнала эту историю от майора Кэя четыре года назад, я была с ним хорошо знакома. В то время ты был сенсацией в Болонье, и майор Кэй показал мне твою фотографию. Я сразу узнала тебя, когда увидела в соборе.
— Ага, вот почему ты мной так заинтересовалась? Я показался тебе подходящим человеком, чтобы убить твоего мужа.
— А ты думал, что я просто так, без серьезной причины брошусь на шею первому встречному?
— Если речь идет о Беллини, то я с тобой полностью согласен, Лаура!
Она рассмеялась.
— Ты не выведешь меня из себя, Дэвид. И не сердись на меня. Объясни мне лучше, почему ты убил ту девушку?
— Я не убивал ее. Это сделал генерал Костейн и свалил вину на меня.
— Почему же ты тогда не рассказал все полиции? Может быть, тебе и поверили бы. Я этого не понимаю.
— Не будем говорить об этом. Я не совершал убийства, но я не рассчитывал, что ты или полиция поверите моим словам. Скажи лучше, почему Беллини не убил Бруно? Почему он не сделал для тебя эту грязную работу?
Лаура подошла к окну и уселась на подоконник.
— Ты не представляешь себе, как Марио груб. Он наверняка допустит какую-нибудь ошибку и впутает в это дело меня. Поэтому я его и не просила, а сочла лучшим обратиться к тебе.
Я смотрел на нее.
— Значит, ты действительно собираешься убить Бруно?
— Конечно. Если появится подходящий человек и подвернется подходящий случай, я это сделаю. Бруно совершенно бесполезен и страшно меня обременяет. Мне нужны свобода и деньги.
— Какая ты хладнокровная чертовка.
— Может быть, но прежде всего у меня есть терпение. Я ждала четыре года и могу подождать еще столько же.
— Во всяком случае на меня не рассчитывай. Меня в эту историю не втянешь. Я уеду, как только приедет Валерия.
Лаура иронически смотрела на меня.
— Думаю, что тебе не стоит так поступать, Дэвид. Лучше дождись, пока я сама отпущу тебя.
— Хорошо. Тогда скажи, когда я смогу уйти?
— Я подумаю над этим. Спокойной ночи.
— Еще одно, Лаура.
— Да.
— Шантаж — это обоюдоострая вещь, в эту игру могут играть двое. Если ты меня выдашь полиции, то я расскажу доктору Пирелли все, что знаю о тебе. Он не дурак, многое за тобой замечает, а узнав о страшном замысле, он наверняка не станет щадить тебя и позаботится о том, чтобы Бруно не пострадал. Может быть, ему даже удастся найти способ заставить Бруно изменить завещание. Так что советую быть осторожней, Лаура.
Она стояла неподвижно. Ее лицо казалось высеченным из камня. Это была маска, и только рот ее алел кровью.
— Спокойной ночи, — сказала она.
Я вышел. Мне не удалось одержать победу, но по крайней мере я знал ее планы.
На следующее утро я встретил Лауру около виллы.
— Завтра приезжает Валерия, — сказала она, не глядя на меня. — Мне хотелось бы, чтобы ты встретил ее. Возьми моторную лодку. Синьорина предпочтет прокатиться по озеру.
— Хорошо, — ответил я.
— Кстати, Дэвид. Я обдумала все и решила отпустить тебя. Мне не хочется задерживать тебя против твоей воли. Но меня больше устроило бы, если бы ты остался до следующего понедельника. За это время я постараюсь найти тебе замену.
— Прекрасно, я уеду в понедельник, но не позже.
— Спасибо, Дэвид. Это очень любезно с твоей стороны.
По торжествующему выражению ее глаз я понял, что допустил какой-то промах.
— И потом, Дэвид, лучше будет, если мы забудем друг друга. И в том числе наши эксцентричности, если можно так выразиться.
— Конечно, — ответил я и ушел. В конце концов мой замысел увенчался успехом, и я выиграл свою свободу.
После обеда я читал Бруно вслух. В его глазах отражались лихорадочное нетерпение и возбуждение. Я решил, что он думает о дочери. Поскольку он, казалось, не проявлял особого интереса к тому, что я читал, я вскоре отложил книгу.
Во взгляде Бруно появилось разочарование, но оно вскоре исчезло, и я понял, что он так же смирится и с моим отъездом. Я продолжал говорить на посторонние темы, а потом пришла Мария и принесла чай. Я вышел из комнаты, не дожидаясь прихода Лауры. А вечером, переложив Бруно на ночь на кровать, я вышел вслед за Лаурой на веранду.
— Можешь идти к себе, Дэвид. Мне ты больше не нужен. Я буду ночевать в комнате сестры Флеминг на случай, если Бруно что-нибудь понадобится.
Ее голос звучал не так хладнокровно, как раньше, и у меня создалось впечатление, что она что-то задумала и на всякий случай хочет удалить меня из дома.
— Я уезжаю в Милан, — сказал я. — У меня свидание с Джузеппе. Правда, это поздновато, но если я тебе нужен, я могу отложить поездку.
— Нет, нет, не нужно. Тебе понадобится машина?
— Я возьму «фиат» у Виччи.
— Тогда спокойной ночи, Дэвид.
Когда я пришел в деревню, Виччи как раз заканчивал работу.
— Я собираюсь поехать в Милан, — сказал я. — Возможно, я задержусь там. Можно мне взять «фиат»?
— Конечно, — ответил он. — Там в баке еще достаточно бензина. Желаю славно повеселиться.
— В том случае, если позвонит синьора Фанчини, прошу вас, скажите, что вернусь не раньше часа.
У меня было такое чувство, что Лаура стала догадываться о моих мыслях и планах, не верит мне и может проследить за мной. Поэтому я не только сказал, что еду в Милан. Я, чтоб убедить Лауру в своем отъезде, сел в машину, развернулся и поехал по дороге до того поворота, где Виччи, тем более Лаура, не могли меня видеть. Там я поставил «фиат» на обочину, заглушил мотор и вылез. В ожидании темноты я думал, что отъезд мой прошел удачно: для той, кому отъезд был нужен, я был в Милане. Когда поднялась луна, я пробрался на виллу. Стараясь двигаться в тени, я осторожно прокрался к большой плакучей иве, откуда мне хорошо была видна комната Бруно. Рядом с постелью больного сидела Лаура и читала. На проигрывателе стояла пластинка с этюдом Шопена. Картина была такой мирной, что я усомнился, не напрасно ли я трачу время. Через некоторое время погас свет на кухне и в комнату Бруно вошла Мария. Она сказала что-то Лауре, та отложила книгу и вышла из комнаты. Я быстро поднялся по ступенькам на веранду и спрятался за огромную софу. Теперь я находился прямо напротив окна Бруно, но так, что вышедшая на веранду Лаура не увидела меня. Я услышал, как она вернулась.
