где за краткий вечер я успевал познакомиться, сблизиться, сдружиться, завести детей и…всё равно продолжить свой Путь с утра, скрепя сердце и сжав зубы от боли расставания. Потому что Путь вечен, а постой отнимает драгоценное время.
Я встречал путников, разных, других, иных, самобытных. Кто-то из них тоже направлялся в Вечность параллельным мне курсом. Другие чужие звали меня с собой, идти вместе в паре или группе. Я смотрел на них не глазами, а сердцем, и видел лишь пустоту и пепел. Встречались оседлые земледельцы и фермеры, обитающие по обе стороны бесконечной дороги. Они звали в гости, отдохнуть, остановиться ненадолго. Другие заманивали остаться навсегда, предлагая всевозможные искушения, какие только может пожелать моя человеческая душа. Я смотрел на их прекрасные сады с гуриями и яствами, а видел затхлую топь, скрытую искусной иллюзией искушения. Лишь пустота и падение с Пути ждали и ждут идущего к Порогу Вечности Клан Улг, если он примет приглашение мёртвых призраков.
Я брёл наяву, реальность Яви нередко практически незаметно сплеталась с миром сновидений, куда сквозь размытые границы долетали отзвуки Прави и Нави вместе с их обитателями. А во снах путь продолжался, неустанное движение вперёд не останавливалось ни на миг (хочется надеяться), только очертания дороги изменялись, превращаясь в замысловатый сюжет с новыми живыми персонажами и пустыми спрайтами. И здесь эти враждебные твари продолжали играть свою роль и завлекать к себе, пытались с помощью всяких ухищрений урвать кусок моей светящейся энергии — обманом, шантажом, провокацией на эмоции, откровенным давлением на похоть. Нет совершенства в мирах проявленной Вселенной, нет её и в тонких планах, нет её и во мне. Поэтому случалось, что у меня отжирали светимость, пользуясь низким уровнем осознанности в сновидении. Потом эти твари откидывали ставший не нужным человеческий облик, снимали с себя как обёртку, швыряли прочь, показываясь в своей истинной красе. Сознание моё видело их в виде ящероподобных существ, уродливых и противных по ощущениям.
С персонажами во снах интересно получалось. Человеческое сознание подстраивает образы чужеродных миров под нечто знакомое, более удобоваримое. Но бывал сбой: новые персонажи были закрашены белыми квадратиками, словно компьютерный процессор не вытягивал вырисовывание нужных мегапикселей. Предположу, что эти существа были из каких-то дальних миров по расстоянию или по времени от Земли, поэтому имеющаяся база данных не смогла подобрать хоть что-то похожее, отделавшись белыми квадратиками.
Пегас, вдохновение дарующий
1) "Конь? Живой кошмар.
Вдвое больше самой рослой лошади отсюда до Крита, он рыл землю копытом. Храп жеребца заполнял вселенную, врывался в уши разбойников, раздирал их, лишал слуха. Все звуки мира гасли, кроме этого храпа. Бешеные глаза горели двумя кострами, разведенными ночью в честь Гекаты Шестирукой. Пара мощных крыльев соткалась над крупом. Крылья бились, трепетали, превращая коня в Зевесова орла, кровопийцу Эфона.
Это было невозможно, но конь продолжал расти.
Горой нависнув над стариком, он вздернул верхнюю губу. Обнажились зубы, приличествующие скорее матерому льву".
Г. Л. Олди, "Золотой лук. Книга 1: если герой приходит"
2) О Златогривый Молниеносный скиталец Парнаса,
к тебе воззываю!
Конь Эосносный, что братом приходится Музам прекрасным,
небеса сотрясая, тебе клич бросаю!
Откликнись!
Сын нежеланный океанов Владыки!
От Нимфагета и древней защитницы многострадальной
рождённый в смерти сквозь жизнь через кровь, о Ихорге́ней крылатый!
К тебе обращаюсь я, сын Геи в союзе с звездою далекой!
Так внемли!
Дай мне с тобою взлететь до вершин Геликона!
Даром щедрот с твоего позволенья прильну я к ключу Гиппокрены.
И изопью Вдохновенье, что ты, о Пегас воссиянный, и Музы создали!
К памяти древней богини, что не по своей прихоти-воле
твоей матерью стала, я обращаюсь.
Крылатый Посланец, древних титанов потомок, откликнись!
Каллиопы служитель я верный и честный, засим тебе восклицаю.
Вознеси же меня к Аганиппы истоку, где вдохновенья испив,
я власть обрету и слова всесилье,
дабы прославить на веки Медузу Горгону,
чьё имя бесчестьем покрыл вод отец Гиппи́й Фессалийский.
3) Возжигаем фимиам. Смотрим в сторону Греции. Если знаете как — подключаемся к эллинистическому эгрегору (через Зевса).
Читаем гимн Пегасу 9 раз по числу младших Муз. Потом можете добавить ещё что-то своими словами. Так циклом от 21 дня ежедневно. В начале или в конце цикла можете совершить дополнительное подношение Пегасу в знак благодарности — привезите вкусняшку лошадкам.
Вдохновение — это не только про поэзию, это в целом про творчество. У меня в натале показатели писателя 50/50 с показателями поэта. Но я не считаю себя поэтом, но вот поэтическое вдохновение, одический неистовый восторг, ощущение вселенского ритма необходимо и прозаику в его творчестве.
Здесь вариант с Пегасом. Мир подкинул наводку, искра пронзила от макушки до пяток, я остановился посреди дороги, взволнованный до дрожи и до слёз, а слова и образы вспыхивали в голове. Кому-то удобнее и привычнее обращаться к одной из олимпийских Муз, а, может быть, даже к музам-титанидам. Каждому своё.
Кровь Адметоса
Одной тёмной-тёмной безлунной ночью, на краю одного тёмного-тёмного и бескрайнего леса-великана в тёмной-тёмной избушке горел яркий свет, броским лучом извергаясь из маленького оконца. Здесь живут кузнец со своей благоверной. Или жили… Скоро узнаем.
Входную дверь избы наполовину завалило толстым сугробом — зима на севере не скупится на белые покрывала, отдаёт с лихвой и сторицей.
Адметос швырнул ещё дров в камин, плеснул сверху ковш масла, пламя с жадным рыком вспыхнуло, отдавая раскалённый жар единственной комнате. Кузнец утёр пот со лба. Жарко. Но Коре было холодно на пороге смерти. Она просила согреть, в слабой лихорадке стуча зубами, укутавшись в овечью шкуру. Может быть, это была её последняя воля. Почему бы тогда не поддать огня?..
Кузнец в прострации сел возле бездыханного тела. Кора, подруга дней его суровых, покинула эту жизнь. Наверное, прошли минута или две,
