Читаем без скачивания Богоборцы из НКВД - Олег Смыслов

А. Кузнецов, называющий себя историком-любителем, в своём исследовании подчёркивает, что только «два руководителя еврейского комитета, С. Михоэлс и И. Фефер, посетили США и смогли получить от еврейских общин целых 20 млн долларов!», а «РПЦ собрала ценностей и денег на 8 млн рублей и передала эти деньги на строительство танковой колонны Т-34–85 «Дмитрий Донской». Часть средств пришла с оккупированных территорий — священник Псковщины из села Бродовичи-Заполье был связан с партизанами. Он собирал для танковой колонны народные пожертвования: золотые монеты, церковную утварь, серебро и деньги, всё было оценено в 500 тыс. рублей. Ценности через партизан были переправлены на советскую территорию. 7 марта 1944 года в торжественной обстановке митрополит Коломенский и Крутицкий Николай (Ярушевич) передал танковую колонну — 40 танков Т-34 — войскам: 516-му (огнемётному) и 38-му отдельному танковым полкам. Были вручены также и личные подарки: офицерам — часы с гравировкой, солдатам — складные ножи. Это была первая официальная встреча представителя духовенства Русской Православной Церкви с бойцами и командирами Красной Армии. Митрополит обозвал немецких солдат — «сатанистами» и «врагами культуры»…

Средства на постройку самолётов «Александр Невский» (взято из форума) священнослужители и верующие собирали в период 1942–1945 гг. Соответственно, машины передавались в разное время в разные части. И машины соответственно были разных типов. Но почти все имели отличительный знак — надпись «Александр Невский». Так, на средства священника из Ижевска построено две «именных» машины — «Александр Невский» и «Дмитрий Донской», на средства прихожан Саратова — 6 самолётов «Александр Невский». В Новосибирске священнослужители и прихожане собрали средства на авиаэскадрилью «За Родину». В частности, самолёты, построенные на средства РПЦ, поступили в 324-ю ИАД. Один самолёт был построен на средства, собранные в советских баптистских общинах — это был санитарный самолёт «Милосердный самаритянин» для вывоза в тыл тяжелораненых солдат».

«Стоит только удивляться, как же это вся Русская Православная церковь на советской территории, а также частью с оккупированной, собрала так мало средств? Всего сорок танков и не более двух десятков самолётов», — подчёркивает автор и добавляет: «Вообще собирать ценности первыми начали советские власти через партию, комсомол и пионерские организации. Если сравнивать то, что собрали неверующие, то вклад РПЦ будет ничтожным. Например, на эвакуированном мотоциклетном заводе в г. Ирбите в 1943 году на собранные заводчанами добровольные пожертвования была сформирована мотоколонна из 106 мотоциклов и отправлена на фронт. Вскоре на Ирбитский мотозавод поступила телеграмма с благодарностью от Верховного главнокомандующего И. В. Сталина».

И тем не менее историк Дмитрий Поспеловский утверждает: «Церковь вела активные сборы пожертвований на войну, и это митрополит Сергий использовал для обращения к Сталину в 1942 г. с ходатайством разрешить Церкви открыть свой счёт в банке для депонирования собираемых пожертвований. Разрешение было дано вместе с телеграммой благодарности от Сталина. Получив право на открытие счёта в банке на имя патриархии, последняя как бы де-факто получала статус юридического лица, хотя это нигде не было зафиксировано. Были в эти первые два военных года ещё и такие небольшие подвижки, как открытие нескольких храмов и разрешение крестного хода со свечами в затемнённой Москве на Пасху 1942 г.».

15 мая 1944 года патриарха Сергия Страгородского не стало…

9 мая был взят Севастополь. Последние три дня в Москве было тепло и грело солнце. Повсюду полезла листва. Москвичи наконец-таки сняли верхнюю одежду…

Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский) скончался в 6 часов 50 минут от кровоизлияния в мозг на почве атеросклероза. Однако смерть его стала для всех неожиданной, так как в воскресный день 14 мая, накануне, он самостоятельно вёл службу в кафедральном Богоявленском соборе, делал новые посвящения епископов. Был совершенно здоров. А вот утром в 6 часов он проснулся и, узнав, что ещё рано, опять лёг спать и умер во сне.

В этот же день Г. Г. Карпов информировал Сталина:

«Причина смерти установлена и зафиксирована профессором по болезням сердца Егоровым В. А. и доктором Ефимовым И. И.

В 8 часов 30 минут утра 15 мая, в моём присутствии, митрополит Ленинградский Алексий, митрополит Крутицкий Николай и управляющий делами патриархии протоиерей Н. Ф. Колчицкий произвели осмотр личного кабинета патриарха.

Осмотром было обнаружено в ящике письменного стола посмертное завещание Сергия, которое было запечатано личной сургучной печатью Сергия и датировано 12 октября 1941 года.

В данном завещании говорится, что в случае его смерти в должность Патриаршего Местоблюстителя вступает Ленинградский митрополит Алексий (Симанский).

Других завещательных документов не обнаружено.

Синод обратился в совет с просьбой похоронить патриарха 18 мая сего года внутри кафедрального Богоявленского собора (площадь Баумана).

Синод также высказал желание сделать в центральных газетах официальное извещение от своего имени о смерти патриарха.

Синод сегодня ставит в известность о смерти патриарха Сергия и о вступлении в должность Патриаршего Местоблюстителя Ленинградского митрополита Алексия всех правящих архиереев по епархиям в СССР, а также телеграфно сообщает патриархам: Вселенскому Константинопольскому, Александрийскому, Антиохийскому, Иерусалимскому и экзарху Московской патриархии в Америке митрополиту Вениамину.

Совет по делам Русской православной церкви при СНК СССР считает возможным разрешить похоронить патриарха Сергия внутри кафедрального Богоявленского собора и сделать официальное извещение в газетах от имени Синода.

Прошу Ваших указаний…»

Церковный историк М. Е. Губонин, касаясь освобождения Сергия Страгородского в 1927 году, писал: «Говорили тогда, что, склонный вообще к юмору заместитель, по выходе из ГПУ сказал будто бы близким лицам, радостно встретившим его, перефразируя известную сказку о «Колобке»: «Да: я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл, я… от ГПУ ушёл!»

Он действительно тогда ушёл, в отличие от патриарха Тихона и митрополита Петра (Полянского), чтобы только в 1944 году, пережив очень и очень многих, уйти патриархом…

Верил ли он сам в свою миссию? Неизвестно. По крайней мере, весной 1941-го искренне признавался о. Василию Виноградову: «Церковь доживает свои последние дни. Раньше они нас душили, но, душа, выполняли свои обещания нам. Теперь нас продолжают душить, но обещаний уже не выполняют».

Однако пройдёт всего несколько лет войны, и после исторической встречи со Сталиным он долго будет ходить в доме по комнате и что-то про себя думать. Очевидец тех минут его келейник (о. Иоанн), стоя у притолоки двери, молча лишь слушал, как митрополит Сергий вполголоса говорил сам себе:

— Какой он добрый!.. Какой он добрый!..

А когда келейник спросил:

— Ведь он же неверующий?

— А знаешь, Иоанн, что я думаю: кто добрый, у того в душе Бог! — ответил патриарх.

О методах и практике церковной политики нацистов на оккупированных территориях СССР можно говорить достаточно долго. Она была, безусловно, неоднозначной. Но нужно помнить прежде всего о личных указаниях Гитлера на конец июля 1941 года, которые были дословно воспроизведены в приказе ОКВ от 6 августа этого года за подписью Кейтеля. Михаил Шкаровский в своей книге «Русская Церковь и Третий рейх» приводит их полностью: «1) Религиозную или церковную деятельность гражданского населения не следует ни поощрять, ни препятствовать ей. Военнослужащие вермахта должны, безусловно, держаться в стороне от таких мероприятий; 2) Духовная опека по линии вермахта предназначена исключительно для германских военнослужащих вермахта. Священникам вермахта следует строго запрещать любые культовые действия или религиозную пропаганду в отношении гражданского населения; 3) Также запрещено допускать или привлекать в занятые восточные области гражданских священнослужителей с территории рейха или из-за границы; 4) Эти распоряжения не касаются занятой румынскими частями Бессарабии и финского фронта».

Чуть позже, 16 августа 1941 года, шеф РСХА Гейдрих подписал «оперативный приказ № 10» об отношении к церковному вопросу на занятых территориях Советского Союза. В нём, в частности, говорилось: «О поощрении Православной Церкви также не может быть и речи. Там, где население занятых областей советской России желает религиозной опеки, и там, где без содействия местных германских властей имеется в распоряжении священник, можно допускать возобновление церковной деятельности. Ни в коем случае однако с германской стороны не должно явным образом оказываться содействие церковной жизни, устраиваться богослужения или проводиться массовые крещения. О воссоздании прежней Патриаршей Русской Церкви не может быть и речи. Особо следует следить за тем, чтобы не состоялось, прежде всего, никакого оформленного организованного слияния находящихся в стадии формирования церковных православных кругов. Расщепление на отдельные церковные группы, напротив, желательно. Равным образом не надо препятствовать развитию сектантства на советско-русском пространстве… При всех различиях конкретных местных условий в любых распоряжениях должно, однако оставаться основополагающим, что поощрение любых конфессий вообще не должно иметь место, и что деятельность Католической или Униатской Церквей в дальнейшем будет прекращена. При всех обстоятельствах любое церковное влияние, идущее с территории рейха… или из других государств, граничащих с Россией, должно выявляться и пресекаться».