И тогда, совсем утратив земную тяжесть, Будда вознёсся на небо. Поднимаясь вверх в потоке света, он довольно улыбался: он видел, как, уменьшаясь с расстоянием, катится на восток его золотое колесо, разгоняя перед собой чёрные тени зла. И подумал, что отныне всё будет хорошо в мире, который он покидает; что все души живущих соединятся с ним в раю.
И, думая так, ушёл из земных пределов.
Удивительное золотое колесо докатилось до моря, погрузилось в океанские глубины, пересекло океан по дну, распугивая рыб, и выкатилось с противоположной стороны. Оно покорило восток, повернуло на юг и одержало победу там; потом двинулось на запад и на север. И мир был обогащён мудростью Будды. Это был век добродетели, утраченный Золотой Век.
Но, увы! Без чёрного не может быть белого, без зла нет добра, без греха нет добродетели. Ничто не существует без своей противоположности.
Очень долго тёмные тучи зла отступали перед золотым колесом; но когда золотое колесо, казалось, завоевало весь мир, зло сжалось в плотную массу упругой тьмы, и у него больше не оставалось убежища.
Если бы золотое колесо столкнуло эту тьму с земли, зло ушло бы из жизни, но с ним ушло бы и добро, потому что одно не существует без другого. И человечество, лишившись того и другого, стало бы бессмертным.
Но упрямое зло нашло убежище в тени золотого колеса.
И вот, когда золотое колесо Будды покатилось в святилище, созданное для него последователями Великого, за ним катилось чёрное колесо и уничтожало все добро, сотворённое золотым! А когда золотое колесо остановилось, чёрное продолжало катиться по миру…
Вы слышали легенду о дочерях царя зимы, которые сидят на небе и ткут на вертящемся колесе зори и северные сияния? Подобно этому колесу, чёрное порождало повсюду отвратительные иллюзии и греховные сны. И вот, как и во времена до Будды, мир погрузился в грех…
Я спросил:
– Значит, вы считаете, что колесо капитана Бенсона – это отображение все того же символического колеса?
– Я заключаю, что это колесо судьбы, аналогичное колёсам в бретонских церквях. Но, как я вам показал, все изображения колеса сводятся к одному и тому же – чередованию чёрного и белого, жизни и смерти, добра и зла. А это – как будто африканский вариант того же цикла. И в любом случае оно интересно как произведение искусства, каково бы ни было его символическое значение.
– А что символизируют эти руки?
Преподобный ответил:
– Их девять пар. Не стану углубляться в символику магических чисел – каждая цифра связана с мифом. Упомяну только девять служанок уэльской богини Керидвен, которые своим дыханием поддерживают огонь под её котлом, а этот котёл не что иное, как ещё один символ солнца, связанный с культом Озириса. А что касается самих рук, то как глаз означает духовное начало, руки представляют собой средство, с помощью которого духовное овладевает материальным.
Левая рука – это наша судьба, правая – наша свободная воля. Вы заметили, что в нашем чёрном колесе во всех случаях левая рука держит запястье правой, а не наоборот?
Этого я не заметил. Он сказал:
– Возможно, каждая пара рук представляет того, кто умер, держа колесо, как делаются зарубки на прикладах ружей или рукоятях сабель.
– От ваших колёс на колёсах, доктор Сватлов, у меня голова закружилась.
– Но я лишь коснулся самой верхушки! – неодобрительно заметил он.
– Похоже, что ночью мне приснятся все эти колеса. А вам они не снились?
Но он не вступил на развёрнутый мной красный ковёр. По-птичьи склонив голову, как курица прислушивается к незнакомому звуку, посмотрел на часы и вскочил.
– Я и забыл уже, который час. Мне нужно идти. Так приятно было… – Он выскочил, не договорив, и его торопливость подсказала, что тема снов для него запретна. Возможно, он опасался, что я посмеюсь над ними.
Вечером я стоял на палубе, глядя на матросов, работавших при свете подвесных ламп. Меня удивила Дебора.
– Я вас искала, доктор Фенимор. Её милость сейчас расплачивается за своё распутство. В неё вселился дьявол, дьявол из колеса, о котором она так много говорит! Я видела его в её рыжих волосах. Рыжий – цвет дьявола. Доктор, а может, этот парень Мактиг тоже красит волосы хной? Её милость сама пригласила дьявола, скрыв подлинный цвет своих волос. И я чувствую, как дьявол грызёт и мою душу. Но я не поддамся! Я не из числа проклятых, он может грызть сколько угодно, но ничего не добьётся. Мне не предначертано поддаться его злобе!..
Я отвёл её в тень, где нас никто не мог увидеть, и сказал:
– Мисс Бенсон считает, что колесо не действует на неё, потому что она девственница. Вероятно, вы опровергнете это, Дебора?
Она уселась на груде брёвен.
– Ну, что ж, я благочестива, хотя, конечно, не девственница. Вы помните, как увидели меня в сугробе? Тогда приступ у её милости не дал мне договорить. Сейчас я объясню.
В Глазго я вышла замуж за своего Алека. Он был беден, но оказался для меня хорошим мужем, только не хватало ему религиозности. Мы прожили пять лет и были очень счастливы. И до сих пор, наверное, были бы вместе, если бы не первый, кто вошёл на Новый год.
– Первый, кто вошёл? – переспросил я.
– Это не христианский обычай. На Новый год, как говорит старая вера, первым вошедшим в дом должен быть мужчина – с тёмными волосами и не с пустыми руками. А то, что он приносит, отвращает несчастья и предсказывает, каким будет грядущий год. И очень плохо, если первой войдёт женщина или мужчина с пустыми руками, да ещё светловолосый. Если так случится, можете быть уверены: Новый год не принесёт вам добра. Разное бывает. Помню, как Джейн Коэн, старая дева, у которой не было знакомых мужчин, позвала своего пса Джока, сунула ему в пасть ведро с подарками и накануне Нового года выпустила за дверь. А потом он вошёл и был первым, кто к ней зашёл: самец, и не с пустыми руками.
Прошло четыре года. У нас заболел старый Доминик, и я присматривала за ним. Незадолго до Нового года я пошла домой, но снег шёл такой густой, что не видно было даже окон соседних домов. Было предначертано, чтобы я заблудилась и не нашла вовремя дороги домой, так я позже и сказала моему Алеку. Дорогу замело, и вот когда я подошла к дому, колокол уже пробил двенадцать. И Алек не впустил меня.
Я напрасно звала его, говорила, что в такую ночь нам не дождаться первого входящего. Но Алек не впускал меня: ведь я была женщина, да ещё с пустыми руками. И мне было очень холодно. Я сидела на снегу и чуть не замёрзла. Там вы меня и видели своим вторым зрением, доктор Фенимор.
Я спросил:
– А почему Алек не мог выйти и тут же вернуться? Он сам стал бы первым вошедшим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
