— Какая возможность?
— Вы пытались раскрыть тайну, окружающую действия Сэма Квейна и его друзей, — Глен говорил медленно и как бы небрежно. — Сознательно вы не пришли к какому-либо определенному выводу. Но подсознание, не забывайте, частенько оказывается куда более проницательным, чем мы предполагаем.
— Мне представляется, мистер Бэрби, что подсознательно вы ожидали падения Ника Спивака из некоего окна Башни Фонда. Если подозрения вашего подсознания достаточно хорошо совпадут с реальностью, то полиция вполне может найти тело именно там, где вы указали.
— Чепуха! — сердито воскликнул Бэрби. — С Ником был только Сэм…
— Совершенно верно! — На лице Глена заиграла улыбочка типа «я-же-вам-говорил». — Сознательно вы отвергаете возможность, что Сэм Квейн может оказаться убийцей… и даже это столь решительное неприятие этого весьма логичного предположения многое говорит о вашей психике. Возможно, подсознательно вы как раз и хотите, чтобы Сэма казнили за убийство.
— Я… — Бэрби сжал кулаки. — Я не желаю это слушать! Да вы просто сумасшедший! Я же говорил вам, доктор: Сэм и Нора Квейн — мои лучшие друзья.
— Сразу оба? — тихо спросил Глен.
— Заткнитесь, — прорычал Бэрби. — Вы… вы не имеете права так со мной разговаривать.
— Это просто предположение, мистер Бэрби, — обезоруживающе улыбнулся Глен. — Ваша реакция подтверждает, что для вас это весьма больной вопрос. Но по-моему, мы вполне можем отложить его обсуждение на завтра. В общем, приходите ко мне утром, а сейчас давайте пойдем спать.
— Ладно, доктор, — устало согласился Бэрби, глубоко засовывая руки в обвислые карманы своего больничного халата. — Извините, что я вас потревожил… — Он повернулся, чтобы уйти, но в последний момент снова посмотрел на психиатра. — Вы ошибаетесь, доктор Глен. Женщина, которую я люблю… это Април Белл.
Насмешливо улыбнувшись, Глен закрыл за ним дверь.
Бэрби шел сквозь холодную звездную ночь к черному корпусу клиники. Ему было немного странно снова двигаться на двух, таких неустойчивых, ногах, видеть бесформенные тени слабыми человеческими глазами, не чувствовать ни волшебной симфонии запахов, ни бескрайнего моря звуков.
Бэрби обратил внимание, что окрестные собаки перестали лаять. В корпусе, отведенном для «беспокойных» больных, одно за другим вспыхивали окна. «Интересно, — подумал Бэрби, — у них-то что там случилось?» Он прислушался — безнадежные, полные беспросветного ужаса крики Ровены Мондрик стихли.
Зябко поежившись, Бэрби пошел дальше, к своему корпусу. Глен дурак, решил он, а может, и того хуже… Не может врач, психиатр быть столь невоздержан на язык. Бэрби действительно когда-то любил Нору — да он этого и не скрывал. Возможно, в эти годы, пока Сэм был в экспедиции, он приходил в ее дом несколько чаще, чем следовало бы… но отвратительное предположение Глена не имело под собой решительно никаких оснований. Не было ничего такого, чего Сэму не следовало бы знать, как не существовало и причины, почему Бэрби мог бы желать его смерти.
А вот насчет полиции Глен, похоже, был совершенно прав. Подобный звонок раз и навсегда заклеймит Бэрби или как убийцу, или как сумасшедшего. Но как ни крути, он не мог отделаться от чувства, что изуродованное тело Ника Спивака и в самом деле лежит на асфальте у подножия башни Фонда. С содрогание Бэрби припомнил дьявольское предположение Глена, что Сэма могут заподозрить в убийстве. Надо было что-то делать.
Торопливо поднявшись на второй этаж, к своей комнате, Бэрби без труда уговорил сестру Геллар разрешить ему воспользоваться телефоном. Он набрал номер Квейнов. Нора подняла трубку сразу, словно ждала у аппарата. В голосе ее слышался страх.
— Вилли… что еще произошло?
— У Сэма в Фонде есть телефон? — хрипло спросил Бэрби. — Пожалуйста, позвони ему. Прямо сейчас! Разбуди его! Пусть он… посмотрит, как там Ник.
— А что такое, Вилли? — слабо прошептала она.
— Я боюсь, что с Ником что-то случилось… И из-за этого Сэму грозит серьезная опасность.
Нора долго молчала. Бэрби слышал ее неровное дыхание. Слышал громкое тиканье часов на столе — звук странно медленный и спокойный.
— Как ты об этом узнал, Вилли? — наконец спросила она.
— Как обычно, — неловко забормотал Бэрби. — Конфиденциальные источники… это же моя работа. — Он сглотнул. — Значит, ты уже знаешь?
— Только что звонил Сэм, — прошептала она. — Он был не в себе…
— Что… — слова застряли у Бэрби в горле. — Что с Ником?
— Он выпал из окна. — Ее голос прерывался от еле сдерживаемых рыданий. — Выпал из окна этой их новой специальной лаборатории на девятом этаже. Сэм говорит, что Ник мертв.
Мерно тикали часы.
— Мне сообщили то же самое, — выдавил Бэрби. — Нора, я хочу предупредить Сэма. Я уверен, что ему грозит опасность.
— Какая? — Ее голос дрожал. — Сэм думает, что Ник уснул и… Знаешь, он часто ходил во сне. Но с Сэмом это произойти не может.
— Вилли… что… что угрожает Сэму?
— Они с Ником были вдвоем в той комнате на верху башни, — собравшись с духом, сказал Бэрби. — Они охраняли нечто, казавшееся им весьма ценным. Ну, тот их зеленый ящик, который они привезли из Гоби. Двое из тех, кто знал, что в нем находится, уже мертвы… смерть Ника Спивака вкупе со смертями доктора Мондрика и Рекса Читтума будет выглядеть довольно подозрительно.
— Нет! — прошептала Нора, и это слово прозвучало словно крик. — Нет, Вилли… нет!
— Так это будет выглядеть, — мрачно сказал Бэрби. — Я знаю полицию. Они наверняка решат, что Сэм убил Ника, чтобы завладеть его долей спрятанных в ящике сокровищ. И ничто не убедит их в обратном, пока Сэм не продемонстрирует им, что же на самом деле они привезли из пустыни… А мне почему-то кажется, что Сэму этого очень не хотелось бы.
— Он этого не делал! — отчаянно шептала Нора. — Сэм не…
Ее голос прервался. В гробовой тишине мерно падали секунды. Наконец Бэрби услышал, как Нора всхлипнула.
— Спасибо, Вилли, — прошептала она, и горячая волна жалости захлестнула Бэрби. — Я сейчас же позвоню Сэму. Я предупрежу его… Но он никого не убивал!
Нора повесила трубку, и Бэрби устало вернулся в свою комнату. Достаточно, с горечью думал он, вполне достаточно для одной ночи. Теперь-то белая волчица… или, если верить доктору Глену, его собственное подсознание… наконец-то оставят его в покое.
Скинув халат и тапочки, он без сил повалился в постель. Но странное беспокойство не давало ему уснуть. Бэрби никак не мог оторвать взора от стекла со стальной сеткой внутри — стекла, так услужливо растворившегося под его змеиным взором. Он не мог забыть хрупкость костей Ника Спивака, хрустевших в могучих объятиях гигантского удава. Позвонив сестре, Бэрби попросил у нее таблетку снотворного. Но сон все равно не шел. А потом он услышал тихий и настойчивый шепот белой волчицы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
