— Судьи оценивают чемпионов по десятибалльной шкале, — пояснил Рон.
Гарри скосил глаза и увидел, как первая судья — мадам Максим — подняла в воздух палочку. Из нее выскочила длинная серебристая лента и нарисовала большую цифру восемь. Зрители зааплодировали.
— Неплохо! — сказал Рон. — Думаю, она сняла два очка из-за царапины.
Следующим был мистер Крауч. Он дал Гарри девять баллов.
— Здорово! — воскликнул Рон, похлопав Гарри по спине.
Дамблдор тоже очертил в воздухе девятку. Зрители ликовали еще пуще.
Людо Бэгмен поставил все десять.
— Десять? — не поверил Гарри. — Я же получил травму... К чему это он?
— Не жалуйся, Гарри, — восторженно крикнул Рон.
Каркаров был последним. Помедлив, он взмахнул палочкой, и серебристая лента приняла очертания цифры четыре.
— Четверка?! — заорал Рон. — Гнусный судьишка! Краму все десять выставил!
Но Гарри только махнул рукой. Да пусть Каркаров хоть ноль ставит. Возмущение Рона стоит сотни очков. Конечно, он ему этого не сказал, но покидал Гарри загон в отличном настроении. Не только Рон, все гриффиндорцы приветствовали его. Да что говорить! Почти вся школа рукоплескала Гарри не меньше, чем Седрику... А на слизеринцев плевать, что бы они теперь ни придумали, он выдержит.
По дороге в школу их догнал Чарли Уизли.
— Вы с Крамом заняли первое место, Гарри! — сказал он. — Я побежал, надо послать маме сову. Я поклялся ей подробно все описать — это было что-то невероятное! Да, меня просили тебе передать, чтобы ты вернулся на несколько минут. Бэгмен хочет поговорить с чемпионами.
Рон обещал подождать, и Гарри вернулся в палатку. Теперь в ней витал дух гостеприимства. Гарри сравнил единоборство с хвосторогой и долгое мучительное ожидание перед этим. Ничего общего, последнее в тысячу раз хуже.
Флер, Седрик и Крам вошли все вместе. У Седрика одна сторона лица была густо намазана оранжевой противоожоговой мазью.
— Молодец, Гарри, — улыбнулся он.
— И ты молодец, — улыбнулся Гарри в ответ.
— Вы все молодцы! — ворвался в палатку Людо Бэгмен, на седьмом небе от счастья, как будто лично отнял у драконихи яйцо. — Я хочу вкратце изложить дальнейшие планы. До второго тура почти три месяца. Он состоится двадцать четвертого февраля в девять тридцать утра. Но за это время вам будет о чем подумать. Взгляните на золотые яйца, которые у вас в руках, видите, они открываются... вот петельки. Внутри яйца ключ ко второму заданию. Он поможет вам подготовиться. Все ясно? Уверены? Тогда отдыхайте!
Гарри вышел из палатки. Рон его ждал, и друзья, беседуя, зашагали к замку. Гарри хотелось подробнее узнать, как перехитрили драконов другие чемпионы. Купа деревьев, за которой Гарри впервые услышал драконий рык, осталась позади, и, откуда ни возьмись, выскочила ведьма в ядовито-зеленой мантии.
Это была Рита Скитер. На друзей нацелилось Прытко Пишущее Перо.
— Поздравляю, Гарри! — сияя, сказала она. — Гарри, всего одно слово! Что ты чувствовал, оказавшись лицом к лицу с драконом? А результат ты считаешь справедливым?
— Отвечу одним словом, — жестко произнес Гарри. — До свидания!
И он вместе с Роном зашагал в замок.
Глава 21. Фронт освобождения рабского труда
Вечером друзья отправились в совятник за Сычиком. Надо сообщить Сириусу, что Гарри справился с драконом. По пути он поведал Рону рассказ крестного о Каркарове. Рон был потрясен: директор Дурмстранга в прошлом Пожиратель смерти! Впрочем, этого стоило ожидать.
— Как это мы сразу не заподозрили? — заговорил он, раскинув умом. — Все сходится! Помнишь, Малфой в поезде говорил, что его отец когда-то дружил с Каркаровым? Теперь ясно, где они познакомились. И наверное, это они ходили в масках на Кубке мира... Если это он подбросил твое имя в Кубок, он остался в дураках, верно? План-то его не удался, у тебя всего легкая царапина! Иди сюда, Сычик, я сам все сделаю.
Сычик пришел в восторг от предложенной ему чести. С радостным уханьем он кружил вокруг Гарри. Рон его поймал, и Гарри привязал письмо к лапке.
— Самое трудное позади, на других турах уж точно будет полегче, — говорил Рон, неся к окну Сычика. — Знаешь что? Думаю, тебе по силам выиграть Турнир. Серьезно, Гарри.
Рон так говорит, чтобы загладить вину, но Гарри все равно приятно. А Гермиона прислонилась к стене и, сложив руки, хмуро посмотрела на Рона.
— Впереди два тура. Если в первом были драконы, представляете, что будет дальше?
— По-твоему, никаких надежд? — возмутился Рон. — Ты иногда ничем не отличаешься от профессора Трелони. Пророчишь одни беды.
Он выпустил Сычика в окно. Тот пикировал метра четыре, но справился и полетел. Ноша была нелегкая, столь длинных писем Гарри еще не писал. Он во всех подробностях рассказал про сражение с драконом, как вызвал метлу, увернулся от пламени, раздразнил хвосторогу и как завладел яйцом.
Когда Сычика поглотила тьма, Рон сказал:
— Ладно, потопали вниз. В твою честь, Гарри, устрой ли вечеринку. Фред с Джорджем натаскали из кухни уйму еды.
Их появление гостиная встретила единодушным воплем приветствия. Столы, каминная полка, все, что можно, заставлено кувшинами с тыквенным соком, сливочным пивом, горами пирожных и другими лакомствами. Ли Джордан пускал влажные чудо-хлопушки доктора Фейерверкуса, и воздух заполнили разноцветные искры и звезды. Дин Томас, признанный художник, нарисовал несколько плакатов — Гарри на «Молнии» кружится над хвосторогой. Еще на двух — Седрик, с головой, объятой пламенем. Как раньше, сели все вместе.
Гарри взял еды: он порядком проголодался, ведь в последнее время кусок в горло не лез. Даже не верится в такое счастье — Рон рядом, первый тур позади, а до второго еще целых три месяца!
— Черт, тяжелое! — Ли Джордан взвесил на ладони золотое яйцо, оставленное Гарри на одном из столов. — Открой его, Гарри! Посмотрим-ка, что там внутри!
— Гарри должен сам отгадать загадку золотого яйца, — тут же вмешалась Гермиона. — Согласно правилам Турнира...
— Я должен был и про драконов ничего не знать, — шепнул ей Гарри так, чтобы никто не услышал. Гермиона виновато улыбнулась.
— Открой, Гарри! — несколько человек поддержало Ли.
Джордан протянул Гарри яйцо, опоясанное тоненьким желобком, Гарри открыл ногтями: яйцо было полое и совершенно пустое. Комнату тут же прорезал жуткий, пронзительный вой. Гарри вспомнил — так играл на пиле оркестр привидений на юбилее Почти Безголового Ника.
— Закрой! — зажал уши Фред. Гарри захлопнул.
— Что это такое? — посмотрел на яйцо Симус Финниган. — Похоже на ведьму-банши. Может, тебе с одной из них предстоит сразиться?
— Словно кого-то пытают! — пролепетал побледневший Невилл, опрокинув на пол сосиски. — Наверное, к тебе применят заклятие Круциатус!
— Глупости, Невилл. Это противозаконно, — заявил Джордж — Они не посмеют использовать Круциатус на чемпионах. Этот звук, клянусь, точь-в-точь пение Перси! Гарри, не с ним ли тебе предстоит сразиться? Представляю, та еще сценка! Перси поет в душе, а Гарри терпит его рулады!
— Гермиона, не изволишь взять тартинку с джемом? — предложил Фред, протягивая тарелку.
Гермиона поглядела на Фреда подозрительно.
— Не бойся, — улыбнулся Фред. — Не колдовал я над ним. Вот сливочных помадок лучше остерегаться.
А Невилл как раз отправил в рот помадку. Услышав слова Фреда, он поперхнулся и выплюнул нежное сладкое кушанье.
— Шутка, не переживай, Невилл! — рассмеялся Фред.
Гермиона взяла тартинку и спросила:
— Фред, ты все это принес с кухни?
— А то, — просиял Фред и тоненько пропищал, изображая домашнего эльфа. — «Сэр! У нас есть для вас все! Все, все, все!». Чертовски услужливы. Скажи я, что у меня живот от голода подвело, жареного бы гуся точно отвалили!
— А как ты туда проник? — невинным голосом поинтересовалась Гермиона.
— Проще простого. Там есть картина, корзинка с фруктами, за ней потайная дверь. Пощекочи грушу, та хихикнет, и... — Фред остановился и вопросительно посмотрел на Гермиону. — А чего это тебя так интересует?
— Ничего, — быстро сказала Гермиона.
— Собираешься вывести их через эту дверь? Организовать забастовку? — хмыкнул Джордж. — Надоело возиться с дурацкими листовками и хочешь теперь подстрекать их к восстанию?
Кое-кто хихикнул, Гермиона промолчала.
— Пожалуйста, не читай домовикам лекции о пользе одежды и зарплаты! Не расстраивай их! — воззвал к ней Фред. — Собьешь с толку бедняг, и они перестанут готовить!
Обстановку разрядил Невилл — превратился в здоровенного кенаря.
— Прости меня, Невилл! — перекрывая всеобщий хохот, крикнул Фред. — Мы именно помадки заколдовали!
Чары оказались мимолетные. Невилл недолго красовался в золотом оперении. Минута-другая, и он уже смеется вместе с другими.
— Канареечные помадки! — торжественно объявил Фред. — Наше с Джорджем изобретение! Семь сиклей порция — налетай!
