– Ему полезно, – рявкнул Андрюша.
– Все улики против него, – спокойно сказал Сан Саныч. – Нам нужно или подтверждение, или опровержение. И ведь кто-то звонил нам, сказал, куда следует немедленно высылать группу… И не один раз звонил – чтобы точно выслали.
Я обещала попробовать связаться с рыжей. А может, Ящер оплатит мне командировку в Германию? Ведь его приспешники же наняли частных детективов? Хотелось бы пообщаться с бароном, тоже большим любителем частного сыска.
Сергея опять выдернули из камеры ночью. Его трясло. Он не мог идти. Контролеру даже пришлось пару раз огреть его дубинкой, чтобы быстрее шевелил ногами. Кому он еще понадобился?!
Аудиенция продолжалась примерно четверть часа. За это время Сергей скороговоркой опять выдал все, что знал. Его увели.
А на аудиенцию к Ивану Захаровичу привели другого человека, считавшего себя крутым. Но Сухоруков показал, что такое настоящая крутизна, и выяснил все, что хотел.
Глава 25
Вечером позвонила Лиза – одна из двух девушек, можно сказать, спасенных нами с Татьяной, и сообщила: в их клубе сегодня что-то намечается. Что именно – они с Катей не знают, но грядут какие-то исключительно важные для начальства переговоры. Собрали всех штатных сотрудниц, сам Константин Георгиевич проверил их внешний вид. Не хочу ли я прибыть на место?
Я-то, конечно, хотела, но меня брали большие сомнения, что меня туда пустят…
– Мы вас спрячем! – сказала, вернее, прошептала Лиза. По ее словам, она звонила по сотовому из женского туалета. – Приходите! Через вход для персонала. Там спросите или меня, или Катю.
Лиза отключила связь, а я задумалась. Не заставили ли ее мне позвонить? Кто я ей? Никто. Работу же в клубе она явно не хочет терять. Элитное заведение, охрана… И я совсем недавно вырвалась из лап людей Ящера, оставив их с носом.
Но у меня появилась другая идея. Сегодня вечером нужно просто находиться поблизости.
Я позвонила соседке и обрисовала ей план действий.
– Пошли, – сказала та. – Я одну змейку в термосе возьму. Они же не знают, что она не ядовитая. Если что – выпустим. Статьи-то ведь в Уголовном кодексе про змей, кажется, нет? И получается: мы и вооружены, и без официально признанного оружия.
Мы обе оделись скромно и неброско, чтобы в случае выхода из машины не привлекать внимания, и отправились на дело на моих «Жигулях». Припарковались тем не менее на удалении от клуба и прогулялись по окрестностям. К счастью, народа по окрестным улицам в это время шлялось много, поэтому мы не смотрелись белыми воронами, совершающими вечерние прогулки по городу в далекое от белых ночей время.
Немного погуляв по соседним улицам и ознакомившись с местностью, мы выбрали для наблюдения лестничную площадку одного из близлежащих домов. Встали на третьем этаже, затаились, как завзятые снайперши. Служебный вход видели несколько под углом. Мы считали: те, кто может нас заинтересовать, пойдут именно через него, а не через главный. Можно было, конечно, устроиться и поближе, но мы не исключали, что служебный вход кем-то контролируется из окрестных домов, и не хотели с этими людьми столкнуться на тихой старой лестнице.
Внезапно я ойкнула от удивления и быстро приложила к глазам специально прихваченный из дома бинокль. Под фонарем только что прошла рыжая Светка, даже не удосужившаяся прикрыть голову шапкой. Мозги же вымерзнут, хотя есть ли там чему вымерзать – вопрос спорный.
– А почему она одна? – шепотом спросила меня Татьяна. Несмотря на то что рядом никого не было и за все время нашего стояния на лестнице никто не прошел ни вверх, ни вниз и не открылась ни одна дверь, мы все равно перешептывались.
Кто ж ее знает, сердечную… И какого дьявола она тут разгуливает? Ведь неспроста же… Мне как раз с ней поговорить бы надо. Не только по просьбе органов, а и из личного интереса тоже. Ну что за хитрая рыжая бестия! Но, значит, не зря мы сегодня сюда наведались.
Встал вопрос: пойти за Светкой или остаться на месте? Мы решили остаться. Пока.
Однако сидеть на грязной вонючей лестнице нам с Татьяной вскоре надоело, и она предложила хоть немного прогуляться. Одеты мы скромно, рыжих кудрей у нас в любом случае нет, поэтому внимание не должны привлечь. Конечно, если к нам особо не приглядываться.
– Как думаешь, клубная охрана по окружающим улицам шастает? – спросила Татьяна, когда мы уже оказалась на улице.
Я пожала плечами. Могло быть и так, и этак. Я, правда, склонялась к мысли, что все-таки нет. Зачем? Лучше усилить позиции в клубе. И у них наверняка имеются видеокамеры, следящие за непосредственно прилегающей к клубу местностью.
На улице было относительно тепло – для сезона, конечно. Мы прошлись до Мойки, постояли, глядя на лед и кое-где воду. Интересно, в последние дни тут никого не топили? Сбрасывание трупов в воду – наша питерская специфика. Или мне так стало казаться в последнее время?
Татьяна вдруг вспомнила Ивана Захаровича. Нет ли тут сейчас поблизости его мальчиков? Вот будет трогательная встреча. И как мы тогда станем объяснять свой променаж в этом районе?
– Странный он все-таки, – сказала Татьяна. – То чуть ли не каждый день его видим, слышим, еще какие-то сведения получаем, мальчиков его принимаем, сопровождаем, беседы с ними ведем. А то раз – и пропадает.
– Занятой человек, – пожала плечами я. – И потом, мы ему нужны для дела. Пользы от нас немало. А вообще, как мне кажется, я – это его блажь. Взял и решил пригреть журналистку. Веселю я его время от времени. Ему же вечно скучно.
Внезапно мы увидели, как по набережной несется милицейская машина с мигалкой, с визгом тормозов она завернула в переулок, ведущий в глубь квартала, но не к клубу.
– Бытовуха, наверное, какая-нибудь, – заметила Татьяна. – Райончик-то тут – будь здоров. Сплошные коммуналки. Усиливай патрули, не усиливай, проводи общегородские рейды, не проводи – бытовуха в коммуналках останется всегда.
Я кивнула в задумчивости, потом сказала Татьяне: мы все-таки должны прогуляться туда, куда поехали менты, – это моя работа. Засниму что-то на пленку (у меня был с собой фотоаппарат), мало ли в будущем пригодится. Черкну пару строк в раздел «Горячие новости». А если что-то особенное – можно и Пашку высвистать. Только он, наверное, уже лыка не вяжет…
– Пошли, делать все равно нечего, – ответила Татьяна. – А трупы твои – все какое-то разнообразие. Скучно просто так по улицам-то ходить.
Вскоре мы увидели не только пролетевшую мимо нас патрульную машину, но и «Скорую», и микроавтобус криминалистов, и машину Управления, на которой обычно ездят мои знакомые. Однако сегодня Андрей не дежурил. Тем не менее большая часть бригады знала меня лично. Моему появлению нисколько не удивились.
Менты из патрульной службы, правда, хотели преградить дорогу, но им крикнули, чтобы нас с Татьяной пропустили. Мы свои.
– Удостоверения предъявите, пожалуйста, – тем не менее сурово сказал один из патрульных.
Я предъявила. Он тут же присмотрелся повнимательнее и козырнул. У Татьяны ничего не спросил.
– Юль, а ты тут чего делаешь среди ночи? – спросил знакомый оперативник.
– Да вот гуляем с соседкой.
– Странные ты места выбираешь для прогулок, однако, – ухмыльнулся он с таким видом, словно хотел сказать: «Ну и стерва же ты, журналистка. Вечно труп чуешь своим журналистским носом».
– Да работа у меня специфическая. А что случилось-то? Мы как увидели патрульную, несущуюся с искрами из-под колес, так и рванули за ними. Бытовуха или чего посерьезнее?
– Пошли, взглянешь. Подруга только пусть на улице останется. Это ты у нас ко всяким зрелищам привычная.
– Там не для слабонервных? – уточнила я.
Мне не ответили.
Мы зашли в подъезд еще одного старого дома и поднялись на последний, пятый этаж без лифта. Пролеты тут были большие и широкие – не чета тем, что в пятиэтажных «хрущобах». Во время подъема оперативник сокрушался, что его оторвали от телевизора, который он смотрел на дежурстве.
– А что, комедия какая-то была? – полюбопытствовала я.
– Ага. Старший лейтенант милиции женского пола отправляется на выполнение секретного и очень опасного задания. В ходе его выполнения понимает: ей предстоит бороться против своего бывшего возлюбленного, ныне – крестного папы. В свое время они вынужденно расстались: он пошел зону топтать, она – бороться с преступностью. Так досмотреть не дали! Я уехал, когда они в койку легли. Интересно мне, понимаешь, убьет она его из чувства долга перед родиной или как.
– Считаешь, комедия? По-моему, это что-то а-ля Бразилия с нашим местным колоритом.
– С примесью Голливуда. Мордобоя много. А вообще нужно в программе посмотреть, как они жанр охарактеризовали. Просто любопытно. Но для наших всех – комедия.
Сверху слышались многочисленные мужские голоса и один старушечий. Опять какая-то бдительная пенсионерка что-то обнаружила…
