Правитель стоял спиной ко мне и любовался на ночной город из окна. На золотых локонах играли отблески пламени, темно-зеленый атласный, расшитый золотом камзол и такие же штаны в обтяжку мягко мерцали в темноте. Чуть поодаль, облокотившись на белый мрамор, застыл Призрак. Создавалось впечатление, что он запросто может простоять так века, как своеобразное дополнение композиции.
Сопровождавший нас мажордом осторожно прокашлялся, дабы привлечь внимание хозяина, а затем возвестил:
– Леди…
И заткнулся, пристально сверля меня взглядом.
Разумеется, я не осталась в долгу. Я вообще придерживаюсь мнения, что пялиться на даму как минимум неприлично. Так мы и буравили друг друга глазами, пока клинок внутри меня не хихикнул:
– Так и будете в гляделки играть?
«Он первый начал», – насупилась я, но взгляд и не подумала отводить.
– Вика, не будь ребенком. Просто назови ему свое имя, и все.
Но не успела я открыть рот, как котик меня опередил. Он преисполнился достоинства и шагнул вперед так величаво, будто находился в свите как минимум государя соседней державы:
– Виктория Загнибеда, штатная ведьма деревни Новые Усадьбы, почетный член клана Сестер Серебряного Единорога, невеста принца клана Раскидистого Дуба, и прочая, и прочая, и прочая. Словом, ура!
Лориндэль повернулся, словно кот произнес: «Повелитель, Повелитель, повернись ко мне передом, а к окну задом». Если он и удивился необычному представлению, то не подал вида. С таким выражением лица можно позировать для статуи сфинкса. Эльф уставился на меня, словно собирался навеки запечатлеть мой задумчивый образ на сетчатке. Такое пристальное внимание к моей персоне меня смутило. Я нервно дернула хвостом, отчего юбка выпускного платья заколыхалась. Вечерние платья вообще мало приспособлены для длиннохвостых дам, – большое упущение со стороны портных.
– Я точно знаю, что помимо человеческого у вас есть и эльфийское имя, – молвил Правитель. – Только ваш зверь отчего-то забыл его упомянуть.
– Оно входит в состав «и прочая и прочая», – пояснила я.
– Действительно? – откликнулся тот, облокачиваясь на подоконник.
Я невольно позавидовала удобству выбранной им позы, но окна за моей спиной не было, присесть мне тоже никто не предложил, пришлось и дальше разыгрывать из себя стойкого оловянного солдатика.
– И тем не менее прошу вас назвать мне свое эльфийское имя. Мне будет гораздо удобнее к вам обращаться.
Я открыла было рот, чтобы известить их сиятельство-высочество-величество (нужное подчеркнуть) о том, что мне плевать на удобство всех эльфов вообще и конкретно его в частности. Что на дворе, между прочим, ночь стоит, а я, вместо того чтобы осчастливить своим присутствием широкую кровать и мягкую подушку, разговоры разговариваю, но передумала. Вдруг он расстроится и на Роландэле отыграется? Кстати, его что-то не было видно на ужине.
– Дарриэль. Именно так зовут меня друзья.
Очень прозрачный намек на то, что Лориндэль к их числу, увы, не относится. Правитель сделал вид, будто не заметил моей шпильки. Хотя, может быть, счел ниже своего достоинства обращать монаршее внимание на подобные пустяки.
– Да. Я слышал, что принц клана Раскидистого Дуба удостоил своим вниманием и предложением руки Сестру Серебряного Единорога. Поговаривают, само предложение было сделано весьма экстравагантным образом. Вот уж не думал, что Сестрой Серебряного Единорога может оказаться человеческая женщина. Неужели за столько веков, проведенных в безвестности, прославленный клан мог так деградировать? Раньше это была наша элита. Не всякая высокорожденная леди удостаивалась чести вступить в этот клан.
Правитель презрительно скривился и сделал движение, словно хотел сплюнуть под ноги, но вовремя спохватился и решил не портить дорогой ковер. Я с интересом смерила этого высокомерного ушастика холодным взглядом кобры, готовой к броску. Похоже, в замке решили устроить соревнование, кто больше всех оскорбит ведьму.
– Я бы на их месте так не рисковал, – вмешался Ахурамариэль. – Чревато последствиями.
Я мысленно хмыкнула, чувствуя, как напрягся меч. Клинку вообще-то было совершенно безразлично, с кем драться и когда. Иногда это пугало, но в данный момент, как ни странно, придавало уверенности.
– Это оскорбление? – спокойно поинтересовалась я.
Правитель слегка подался вперед. Призрак возле камина насторожился. Внешне это никак не проявлялось: та же спокойная и с виду расслабленная поза, только во взгляде появилась некоторая жесткость, а в воздухе разлилось напряжение – одна искра, и рванет.
– И в мыслях не было, – заверил эльф. – Но согласитесь, без пяти минут принцесса путешествует в сопровождении следопыта команды истребителей нежити и кота, вместо того чтобы спокойно готовиться к знаменательному событию. Это по крайней мере странно.
– Между прочим, меня пригласил ваш брат, – парировала я.
Ага. Съел? Так бы я и потащилась в такую даль, если бы Роландэль не настаивал.
– Он не имел права раздавать официальные приглашения, – отрезал Лориндэль. – Я просто хочу, чтобы вы мне предъявили знак.
Чего он от меня хочет? Я же не бог, чтобы являть знамения. К тому же громы и молнии в замкнутом пространстве…
– Ну ты и хватила! – захихикал Ахурамариэль. – Он хочет, чтобы ты предъявила ему свою татуировку с единорогом, и все.
Ясно. Ночь на дворе, мужика на эротику потянуло. Только сейчас вроде бы не весна, непонятно, с чего его так разобрало? Подавай ему стриптиз, и все!
– Обнажить плечо – не стриптиз.
«Возможно. Но это все равно неприлично», – уперлась я.
– Скажите на милость, какие мы скромные! А кто на сельский пляж ходит в минимальном количестве материи?
«Что ты понимаешь в пляжной моде, – насупилась я. – Это называется купальник».
– Неужели? А как похоже на четыре носовых платка для куклы, связанных веревочкой. Сходство просто поразительное.
– Леди… – напомнил о своем присутствии Правитель.
– Вика, я что-то не понял, а этот что, тоже на тебе жениться будет? – наморщил мордочку кот.
– Почему жениться?!
– Как жениться?! – в один голос вопросили все присутствующие.
– А как же? В прошлый раз, когда тебя застали полуодетой в компании эльфа, дело закончилось сватовством, – радостно напомнил Василий.
Последовала немая сцена, во время которой каждый думал о своем. Я прикидывала, стоит ли придушить не в меру разговорчивого фамилиара или просто закрыть его дома месяцев на пять. Или нет. Лучше повесить на дверь амбарный замок, а ключ выбросить в реку. Не знаю, о чем именно думал Призрак, лицо его хранило печать отрешенности от происходящего, хотя глаза смотрели цепко, как хорошо заточенные рыболовные крючки.
Правитель размышлял о том, кому это так не посчастливилось попасться в когтистые лапки ведьмы бесовской наружности. Уж не принц ли клана Раскидистого Дуба так отличился? То-то вокруг предстоящей помолвки ходят различные слухи, один другого нелепее. Поговаривали, что старый священный дуб, под сень которого приносили всех новорожденных, дабы Правитель мог наречь каждого именем, был сломан то ли бурей, то ли еще каким стихийным бедствием. Вместо красавца-великана высадили молодой дубок и белоствольную березку, обозвав полученную композицию «Символом дружбы народов». А еще злые языки утверждали, будто мирно почившая от старости любимая канарейка Правителя вдруг ожила, обросла зубами и долго гонялась за своим хозяином по коридорам дворца. Да-а-а. Странные дела творятся в кланах.
Тем временем кот усмотрел замечательный трехтомник эльфийских блюд на самой нижней полке огромного стеллажа и теперь тщетно пытался вытащить его из ряда плотно стоящих фолиантов. Кот кряхтел и крякал, как полузадушенная утка. Двумя передними лапками он тянул приглянувшуюся книжку за корешок, а задними упирался в деревянную полку. Но, несмотря на титанические усилия, ни одна книга не тронулась с места.
– Прошу прощения, Леди Дарриэль, но я все-таки рискну увидеть вашу татуировку, тем более что многоженство среди эльфов как-то не принято, – отмер наконец Правитель.
Призрак тоже перестал изображать из себя каменную статую и шумно прочистил горло:
– Леди, неужели вы действительно рассчитываете осчастливить нас своим правлением?
Мне раньше никогда не доводилось слышать столько сарказма в чьем-то голосе. Скепсис буквально переполнял каждое слово и щедро лился через край, как деготь из кадушки. Пару месяцев назад, когда я еще не была так близко знакома с Ахурамариэлем, такой вопрос мог поставить меня в тупик. Но теперь, изрядно поднаторев в словесных баталиях с этой металлической ехидной, я уже не та скромная, юная, зеленая выпускница Академии. Нет. Теперь меня ехидными высказываниями не прошибешь.
