Вот пример еще одной из самых любимых матросских песен эпохи парусного флота. Примечательно, что в этой песне на краю гибели оказывается не матрос, а сам капитан корабля, то есть «полковничек». Поэтому, несмотря на все сострадание в песне к несчастному «полковничку», в ней все же чувствуется тайная отместка неизвестного сочинителя, хоть в песне, но у него куда более счастливая судьба, чем у начальника-аристократа! Да и финал песни весьма многозначителен. Матросики готовы спасти своего начальника при условии сокращения им срока службы!
Собирайтесь-ка, матросушки, да на зеленый луг.Становитесь вы, матросы, во единый вы во круг,И думайте, матросы, думу крепкую,Заводите-ка вы да песню новую, котору пели вечорДа на синем море. Мы не песенки там пели – горе мыкали,Горе мыкали, слезно плакали,Тешили мы там молодого полковника.Небывальщинка наш полковничек,Да на синем море не видал он тамНе страсти, ужасти да Божей милости.Сходилась погодушка да на синем море,Помутилася да ключевая вода с желтым песком.И ударило морским валом да о царев корабль,Порвало у корабля снасти все, крепости,Снасти, крепости и тоненький парусИ упал-то, упал наш полковничек да во сине море,И вскричал он громовым голосом:«Уж как вы, братчики-матросики, берите деньги, да любы,Еще берите да цветны платьица и берите-ко полковникаДа из синя моря».Отвечали-то ему матросы таковы слова:«Нам не надобно, полковничек, денег – золотой казны,Как еще не надобно нам цветных платьицев,Лучше сбавь-ка, сбавь да ты службы царские.»
Особое место занимают в матросском фольклоре героические песни. Их матросы сочиняли во время практически всех войн, в которых участвовал флот. Главным их героем, как правило, выступал любимый флотоводец, а верные и храбрые моряки помогали ему одержать очередную победу над супостатами. Среди наиболее любимых персонажей героических матросских песен встречались имена адмиралов Спиридова, Сенявина, Ушакова, Чичагова, Нахимова и других.
Вот, к примеру, матросская песня, посвященная победе нашего флота в Афонском сражении с туркам под командой вице-адмирала Сенявина в 1806 году:
На заре все зрят: кораблей полон ряд!Плыло перед нами султаново знамя!Адмирал наш славный отдал приказ свой главный.Сенявин всем сказал и строго приказал:Командующего зрите и флаги берегите,Сигналы поднимайте и ядра посылайте!Наш российский флот подплыл туркам вплоть!Многи щепки рвутся, люди в кровь дерутся,Хотят в крови драться, туркам не поддаться!«Рафаил» сквозь шел, Лукин врагов прошел.Турки в два огня высыпали ядра зря.Так мы одолели, что своих не знали,Турки трепетали, русский флаг подняли!Враги покорились, русским поклонились.Будут наших знать, плакать, вспоминать!
А вот еще одна матросская песня в честь победителя при Чесме – адмирала Спиридова, которая так и называется «Спиридов и матросы»:
Не цветами сине море покрывалось,Не лазоревыми Средиземное украшалось,Расцветало сине море кораблями.Белыми полотняными парусами,Разными российскими флагами.Не ясен сокол по поднебесью летает,Спиридов-генерал по кораблику гуляет,Он российских матрозов утешает,Утешает их, забавляет:«Не тужите вы, дети, по своей Отчизне,Не вовсе мы на синем море погибнем,Воротимся мы в Русь с победой,Увидимся с отцами-матерями,Со братами и сестрами,Со молодыми своими женами,Со милыми детьми со родными».Матрозы печаль забываютИ с радости еще пробыть там желают.
Многие матросские песни были если и не слишком замысловатые, то все же весьма душещипательные:
Матрос в море уплывает, свою жинку забывает!Вот калинка, вот малинка, в море не нужна нам жинка!Баталер нам выдал чарку, прощай, милая сударка!Закрепили крепче пушки, прощай, милая Марушка!Выстрела как завалили, и Просковью позабыли.Засвистал нам боцман в дудку, мы забыли про Машутку.Ветер воет, рвутся снасти, прощай, люба моя Настя!Затрещала парусина, прощай, милая Арина!Рвутся паруса в лохмотья, прощай, женушка Авдотья!Закрепили паруса, прощай, Аннушка-краса!Надоела черна каша, прощай, друг любезный Саша!Вот калинка, вот малинка, в море не нужна нам жинка!С моря мы придем назад, каждый жинке своей рад!
Что касается музыки, то судовая музыка на протяжении всего XVIII века находилась в самом печальном положении. Корабельный оркестр, как правило, состоял только из трубачей и литаврщиков, назначаемых по три человека на каждый корабль и по два на фрегат. «Сколь недостаточна и даже отвратительна, – писали современники, – должна быть музыка из такого числа труб составленная, сие удобно всякому представить себе можно.
В свободное от плаваний время всех музыкантов объединяли в одну команду под началом капельмейстера.
На корабле главнокомандующего полагалось иметь „хор трубачей“ и „инструментальную музыку“, тогда так на кораблях младших флагманов только „хоры трубачей“.»
К началу XIX века положение с корабельной музыкой улучшается. В мемуарах моряков того времени встречается немало свидетельств тому, что судовые оркестры уже исполняли не только примитивные марши, но и весьма сложные музыкальные произведения известных композиторов. Между командирами эскадр и капитанами линейных кораблей порой происходили даже своеобразные конкурсы на лучший оркестр, а талантливые музыканты были в большой цене, и если приходила нужда отдавать их на другой корабль, то обменивались они каждый на несколько опытных марсофлотов.
* * *
Любили матросы российского парусного флота и поплясать от души, а так как женщин на корабле не было, то плясали, прежде всего, перепляс. В круг хлопающих в ладоши матросов вылетал плясун и начинал выписывать ногами кренделя, пускаясь вприсядку. В ответ выскакивал другой. Часто переплясы выражались в соревнование между вахтами, мачтами, батарейными палубами. Победителей переплясов ценили. Ими гордились, так же, как и песенниками. Частенько лучшие плясуны, как и певцы, получали от начальства и внеочередную чарку – так сказать, за вклад в искусство.
Из книги И. Гончарова «Фрегат „Паллада“: „Веселились по свистку, сказал я; да, там, где собрано в тесную кучу четыреста человек, и самое веселье подчинено общему порядку. После обеда, по окончании работ, особенно в воскресенье, обыкновенно раздается команда:
„Свистать песенников наверх!“. И начинается веселье. Особенно я помню, как это странно поразило меня в одно воскресенье. Холодный туман покрывал небо и море, шел мелкий дождь. В такую погоду хочется уйти в себя, сосредоточиться, а матросы пели и плясали. Но они странно плясали: усиленные движения ясно разногласили с этою сосредоточенностью. Пляшущие были молчаливы, выражения лиц хранили важность, даже угрюмость, но тем, кажется, они усерднее работали ногами. Зрители вокруг, с тою же угрюмою важностью, пристально смотрели на них. Пляска имела вид напряженного труда. Плясали, кажется, лишь по сознанию, что сегодня праздник, следовательно, надо веселиться. Но если б отменили удовольствие, они были бы недовольны“.»
…Вечером перед самым отбоем собирались обычно на корабле матросы подле фок-мачты, где место для курения и разговоров уставом определено. Травили они там байки флотские, пели песни любимые:
Уж мне надобно сходитьДо зелена луга…Уж мне надо навеститьСердешного друга…
Вначале, распевая песни грустные, неторопливые, потом побойчее да повеселее. Наконец кто-то не выдерживал:
– Эх, веселое горе – матросская жисть! Давай круг, робяты!
Расступались тогда матросы, подвигались, давая простор плясуну. А тот как присвистнет, притопнет, и пошел наяривать, только доски палубные гнутся! Вот еще двое не выдержали, тоже в круг повыскакивали.
– Давай, Фока, жары, наша мачта завсегда впереди всех стоит!
– Митька-то, Митька дает, даром, что ль, бизаньский!
И вот уже понеслась над притихшим рейдом, над волнами и кораблями удалая матросская плясовая:
Тпру ты, ну ты,Ноги гнуты…Попляши, попляши,Ноги больно хороши,Еще нос торчком,Голова крючком…
В нечастые минуты отдыха любили матросы поиграть в различные игры. Матросские игры были достаточно жесткими, а порой даже в чем-то жестокими, но таково было время, в котором они жили, и особенности парусного флота, на котором служили.
Наиболее популярной была так называемая «рыбка». Смысл игры состоял в том, что матрос привязывался канатным концом вокруг поясницы к горденю, расположенному на верхней части фок-вант, так, что он мог не только свободно стоять, но и двигаться шага на три в любом направлении. Четвертый шаг уже поднимал его в воздух. Он и был рыбиной. В руки ему давали жгут. Остальные бегали вокруг него, уклоняясь от ударов и демонстрируя свою смелость и изворотливость. Если кто-либо из окружающих получат удар жгутом, рыбку освобождали от сидения в привязи, а получивший удар становился рыбкой. Часть команды кольцом окружала рыбку, так же имея жгут, для поощрения самой рыбки. Жгут все время передавался от одного к другому. Умелое поощрение, промахи рыбки, неудачи бегающих вокруг нее делали игру очень веселой, а потому и особо любимой среди моряков.
