Абрам Федорович улыбнулся и сказал, что одного из сотрудников института уже осенила такая идея.
— Николай Николаевич Давиденко в настоящее время разрабатывает новый тип прибора для определения ударной вязкости стали. Его работа близка к завершению. О ваших трудностях мне уже известно. Со мной о них говорил Тевосян. Мне думается, что Давиденко стоит на верном пути и его метод оценки ударной вязкости стали на скоростном маятниковом копре приблизит эти испытания к фактическим условиям службы изделий.
А месяца через три Иоффе позвонил мне:
— Хочу заехать к вам и показать то, что обнаружил Николай Николаевич при первых же испытаниях на своем новом приборе. На мой взгляд, им получены очень интересные и неожиданные для нас результаты.
Когда мы встретились, Иоффе показал диаграммы, на которых отчетливо было видно, как изменяется величина ударной вязкости стали от скорости удара при определении этого показателя на маятниковом копре.
— Вот видите, при принятой в лабораториях стандартной скорости показатели ударной вязкости этой стали несколько выше, нежели той, — и он концом карандаша указал места на кривых испытаний. — Но вот мы увеличили скорость движения маятника, ударяющего по образцу, в 15 раз. Видите, как значительно изменились показатели ударной вязкости обеих сталей. Сталь с низкими показателями при стандартных испытаниях имеет при этих условиях испытания более высокое значение. Мы еще не можем пока объяснить, чем это вызвано, но экспериментально твердо установлено.
Иоффе убрал в портфель диаграммы, вынул из него лист бумаги и продолжал:
— Вы мне в прошлый раз рассказывали и даже показывали фотографии броневых плит после обстрела их снарядами разного калибра и при различной скорости. Мы думали также и над тем, почему откол цементированного слоя плиты происходит по окружности в форме такой лепешки? Мне кажется, что можно провести какую-то аналогию между ударом камня по воде и снаряда по броневой плите.
Академик задумался и стал рассуждать, пытаясь, как мне показалось, убедить в чем-то самого себя:
— На гребне волны, видимо, имеет место концентрация возникающих при ударе напряжений. Это пока общие соображения, которые следует проверить. Кое-какие расчеты мы уже проделали, надо бы эксперименты провести, думаем, как подойти к постановке таких экспериментов.
И вдруг вопрос:
— У вас есть фотография плит после полигонных испытаний с выколами цементированного слоя?
— Конечно, есть, — и я достал карточки испытаний.
— Вы мне называйте калибр снаряда и скорость при встрече его с плитой, а я буду определять диаметр, по которому происходил откол. Хочу проверить, в какой степени правильно мы подходим к пониманию этого явления.
Я стал вынимать из папки одну фотографию за другой и называть калибр снаряда и скорость, а Абрам Федорович делал какие-то расчеты и называл мне величину диаметра откола. Почти во всех случаях было полное совпадение фактических данных с его расчетными. При расхождении Иоффе начинал волноваться:
— Кто же прав? У кого ошибка, может быть, там, на полигоне ошиблись? Или записали неверно?
Когда мы закончили эти сопоставления и я убрал свои материалы, Иоффе сказал:
— Хочу в Физико-техническом институте создать броневую лабораторию. И человек для этого у меня есть подходящий — молодой, энергичный и уж если за что возьмется, то дело доведет до конца. Правда, в настоящее время он занят одной чисто физической проблемой, но то, чем он сейчас занимается, дело далекого будущего, а броневая защита — это задача сегодняшнего дня.
Вот тогда я впервые и услышал имя Игоря Курчатова. Уже значительно позже Иоффе при нашей встрече сказал, что лаборатория по броне у него создана и ее возглавляет Курчатов. Но я уже занимался другими делами, и тогда познакомиться с И. В. Курчатовым мне не довелось. Только через несколько лет состоялась наша встреча. Как-то группа физиков собралась у Ванникова в здании Наркомата боеприпасов для рассмотрения вопроса о строительстве мощного циклотрона. Только что было получено сообщение о сооружении Э. Лоуренсом большого циклотрона в США. Ванников рассказал мне, что с ним говорил Курчатов и настаивал на необходимости построить циклотрон такого же типа и у нас…
— Ты сходи на это совещание. Это позволит тебе сразу же познакомиться с наиболее крупными учеными, привлеченными к нашим работам. Там будут Курчатов, Арцимович, Алиханов, Векслер и многие другие. Среди них немало горячих голов, что там они затевают — я не знаю. Но нам-то надо исходить из реальностей и предупредить опасность вовлечения в какие-то фантастические проекты, далекие от решения нашей основной задачи.
…Совещание пора было открывать, но не было Курчатова и Векслера. Алиханов предложил начинать:
— Ну, Векслер обычно опаздывает, а почему Курчатова нет, совершенно непонятно. Его точность в поговорку вошла, по приходу Курчатова можно часы выверять. Что с ним случилось?
Телефонный звонок разъяснил все. Курчатов говорил из Кремля:
— Срочно вызвали, и поэтому на совещании быть у вас не могу. Действуйте без меня. Прошу обязательно подготовить объяснительную записку и проект решения о строительстве циклотрона, определив все его основные параметры.
Все это Алиханов передавал собравшимся, держа телефонную трубку в руке. Кладя трубку, он предложил вначале прочитать сообщение о параметрах строящегося в США циклотрона.
— Все размеры в дюймах, а температура в градусах по Фаренгейту. Надо пересчитывать! — сказал он.
— Ну, это не трудно, — произнес кто-то.
— Тебе, может быть, и не трудно, а я уже и не помню, как с Фаренгейта пересчитывать на Цельсия, — признался Алиханов, — Ну-ка, грамотей, садись вот здесь и начинай переводить с Фаренгейта на Цельсия.
— Надо достать справочник.
— Ты же сказал, что это нетрудно.
— Я знаю, что надо вычесть, по-моему, 32, остаток умножить на четыре или пять, а потом, потом разделить, кажется, на девять. Я никогда не засорял своей головы запоминанием того, что можно посмотреть в справочнике. Емкость серого вещества мозга надо использовать для хранения более важных сведений.
— Ну кто же помнит, как это переводится? — спросил Алиханов.
Знающих не нашлось. Я тоже не помнил и позвонил в техническое управление Комитета стандартов и там получил исчерпывающие сведения.
Размерную часть из дюймов пересчитали на сантиметры быстро. Арцимович сказал:
— Если нам начинать строить новый циклотрон, то значительно мощнее американского. Пока мы строим — они проведут наиболее важные эксперименты, и мы нового ничего не добавим, если у нас будет циклотрон такой мощности, как и у них. В лучшем случае кое-что уточним. А не хватит ли нам уточнений?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
