Где-то рядом с нами постоянно находится и Лейла. Шафи ее больше не гоняет. А Лейла не обращает на нас внимания. Ей хорошо рядом с нами, а это главное. Она читает своих китайских поэтов или рисует на серых листах картона из-под наших сухих пайков простым карандашом.
Однажды я подхожу посмотреть на ее каракули. Нет, пора прекращать семейству Шафи шокировать бедного русского друга. Художники всегда казались мне волшебниками. Они могли взять в руки кисть или карандаш. И нарисовать окно, за которым был целый мир. Или дверь, в которую могли войти друзья. Или камин, возле которого всегда можно было согреться. Это было настоящим волшебством! Но я никогда не мог подумать, что волшебнику может быть всего двенадцать лет. У Лейлы была профессиональная рука художника и душа волшебника. На невзрачных листах картона появлялись образы Шафи и Хуай Су, меня и каких-то неизвестных, но, по всему видно, очень добрых существ. Крепости, дома, горы…
Однажды я поинтересовался у Шафи, откуда у Джуй столько талантов. Он очень удивился моему вопросу.
– А разве ваши дети менее талантливы?
Мне трудно было ему ответить. Но дальнейшая фраза меня очень заинтересовала. Оказывается, Шафи не был чистокровным пакистанцем. Его племя – очень древнее и сильное, и нем существовала старая и добрая традиция.
Если в семье должен был появиться ребенок, за полгода до этого главу семейства вожди племени отпускали в «декретный отпуск». Его не брали в походы и на войну. Он занимался более важным делом. Рассказывал своему будущему ребенку сказки и легенды своего племени. Находился все это время рядом со своей женой. И помогал ей по хозяйству. В последние полгода это считалось мужской работой.
Жена меньше переживала о своем муже. Ведь он был рядом, а не на войне. И ребенок рождался более здоровым. Ребенок слышал голос своих родителей еще до рождения и поэтому был более послушным. Отец рассказывал ему сказки, в которых были добрые дивы и злые шишаки. Всех их отец изображал разными голосами. И ребенок рождался более талантливым.
– А разве у вас не так? – спросил Шафи.
Что я мог ему ответить?! Что в традициях наших мужчин, узнав о возможном появлении ребенка, было свалить куда-нибудь на очередную подвернувшуюся под руку войнушку? Может быть, это было и не так. Но тогда откуда так много было войн в нашей истории?
Что же касается сказок, то наши мужчины предпочитали их традиционно рассказывать своим секретаршам, нежели своим беременным женам.
В моем лазарете стали появляться больные и раненые. Работать стало полегче, благо из разведбата мне прислали целый ящик медикаментов и большой пакет бинтов. В кишлаке ко мне понемногу стали привыкать. И однажды даже пригласили на свадьбу. Я долго не мог понять, где же жених и невеста, пока мне не объяснили, что их там не было. Веселые у афганцев свадьбы. Мало того что калым надо платить, так еще и на своей свадьбе не погуляешь. Но у каждого свои традиции. Абдул снова вернулся в крепость Хасана. Опять начал помогать мне в лазарете. И однажды даже привел в гости маленького Карима. Ему оказалось семь лет, хотя выглядел он после болезни не более чем на четыре года. Но зато он пришел на своих ногах. Передал большое спасибо от своего отца. Отец его был молодцом, он смог стать героем. Выходил своего сына. И спас ему жизнь. Я видел, как он был счастлив.
Работа в должности заместителя командира роты оказалась совсем необременительной. Правда, меня периодически нагружают дополнительной работой. Пришлось походить арткорректировщиком с «Командос», афганским полком специального назначения, в Карабагкарез. Три дня там идет самая настоящая война. С атаками и ожесточенными контратаками. Доходит до рукопашных схваток. Банда Карима действительно очень боеспособна.
В одной из таких схваток с группой афганских спецназовцев мы отбиваем у духов троих хадовцев (офицеров афганской госбезопасности) и нашего советника Михаила Ивановича. Хадовцы зовут его Громовержцем за его громоподобный голос. Он легко ранен в голову. Но до отправки в медсанбат долго и от чистого сердца жмет мою руку.
В марте прогулялся на боевую операцию по зачистке Лангара с разведбатом. Перед началом операции я зашел попрощаться с Шафи. В последнее время мы видимся с ним довольно часто. Я перенес с места на место столько шифрограмм, что из них уже можно сделать парочку здоровенных томов. Я прекрасно понимаю, что рейды и операции, проходящие вокруг, – результат незаметной работы Шафи. И, может быть, совсем чуть-чуть результат работы почтальона Печкина.
У Шафи перебинтована рука. Один из бойцов с Хасанова поста недавно выстрелил в него из охотничьего ружья картечью. И еще с двумя бойцами ушел в банду. Они недавно приехали в кишлак из Кабула. Все трое были доверенными людьми Шафи и ушли в банду Хайрулло-Хана по его распоряжению. А выстрел должен был обеспечить им радушный прием. Шафи в банде Хайрулло-Хана ненавидели и боялись.
На пороге в его комнату сидит Лейла. Перебирает небольшие прозрачные камни в металлической коробке.
– Что это? – спрашиваю я у Шафи.
– А, это? Алмазы, – совершенно равнодушно отвечает мне он.
– Откуда такое богатство?
– Ахмад (Ахмад Шах) очень любит Джуй. Постоянно дарит ей эти камушки.
Я знал, что в Панджшерском ущелье алмазы добывают открытым способом. А Панджшер – родовые земли Ахмад Шаха. Но что алмазы можно потрогать своими руками, как-то не укладывалось в голове.
– А можно посмотреть?
Шафи снисходительно улыбается в ответ.
– Что раньше их никогда не видел?
– Почему не видел?! Видел по телевизору.
– Алмазы – не очень красивые камни. У Джуй есть коробка с бриллиантами. На них стоит посмотреть.
Шафи говорит несколько слов Лейле, и она приносит коробку поменьше.
– T is souvenir from uncle Ahmad (Это подарок от дяди Ахмада).
Внутри коробки переливаются настоящие бриллианты. Когда-то я уже слышал, что бриллианты – лучшие друзья девушек, но сегодня я впервые видел маленькую девочку, у которой кроме них, отца и маленького Хуай Су никого больше не было в целом мире.
Шафи рассказал, что алмазы здесь встречаются довольно часто. Особенно на речных перекатах Панджшера. Местные жители даже дрессируют особую породу больших черных птиц. Эти птицы, словно наши галки, приносят в свои гнезда все, что блестит. Не стоит говорить, что их гнезда находятся у дома их хозяина, а блестящие предметы – как правило, алмазы. В месяц хозяин этой птицы-геолога собирает в ее гнезде алмазов на несколько тысяч долларов. По здешним меркам это целое состояние.
Оставляю Лейле на память несколько своих строчек. «Снежинку» в память о прошедшей зиме. Мне хочется, чтобы ей не было холодно и одиноко в ее будущей жизни.
