- Что-то не так, Ихрам? - спросил Варнак.
- Все прекрасно, друг мой. Поднять якорь!
- Разве мы не будем ждать до рассвета?
- Я, конечно, понимаю, что у меня на борту знаменитый охотник Варнак, но мне совсем не хочется, чтобы местная нечисть навестила мой корабль. Не люблю этот проклятый берег!
- Понятно.
Варнак успел обменяться взглядом с проходящей мимо него Эрин - в глазах девочки были вопрос и тревога. Охотник не успел ответить ей, ободрить или хотя бы подать знак - Ихрам хлопнул его по плечу.
- Пора расплатиться, старый друг, - сказал он, выразительно потерев большой и указательный пальцы.
- Конечно, - Варнак потянулся к кошелю на поясе, но контрабандист его остановил.
- Не здесь, - предложил он. - У меня в каюте.
Варнак пожал плечами, направился за контрабандистом. У входа в рубку Ихрам остановился, сделал приглашающий жест.
- После тебя, друг мой, - сказал он.
Варнак толкнул дверь, шагнул за порог - и будто весь мир обрушился ему на голову.
- Он живой, милорд заклинатель! Живой, сволочь!
- Он может говорить? - Из обморочной пелены вылыло мрачное смуглое лицо, обрамленное седеющей бородкой. - Ты можешь говорить, колдун?
Варнак вздохнул. Сердце у него дико стучало, воздуха не хватало, как при удушье, все тело наполняла боль. Бородатый схватил его пальцами за щеки, сжал, будто клещами.
- Ммммммм, - промычал Варнак.
- Притворяется? - предположил чей-то голос.
- Не думаю, - ответил бородатый. - Слышишь меня, колдун?
- Слы-шу, - с трудом ответил Варнак.
- Отлично, - железные пальцы, впившиеся в щеки, разжались. - Просто замечательно. Проклятый язычник заговорил. Тогда ты сможешь ответить на мои вопросы, колдун. И отвечай без уверток, иначе я снова накрою тебя кармической ловушкой.
- Мммммммааах...
- Дайте ему воды, - приказал бородатый.
Варнак пил жадно, потом закашлялся - вода попала в дыхательное горло. Губы у него были разбиты, и вода отдавала медью. Сильные руки подняли его, встряхнули, усадили на стул. Он был в каюте Ихрама. Смуглый человек встал перед ним, держа руки в кожаных перчатках перед собой сжатыми в кулаки. По сторонам от него стояли еще двое. Один из них держал в руках меч Варнака.
- Ты понял, кто я такой? - спросил он.
Варнак замотал головой. Говорить не было сил.
- Я Рувим Этардан, заклинатель Братства. А ты Варнак, колдун из Кревелога. Братство давно искало тебя, и вот, наконец, ты у нас в руках.
Филактерия, подумал Варнак. Ихрам завел меня в ловушку. Все пропало. Ааааах!
- Чего мычишь, колдун? - Этардан схватил Варнака за волосы, поднял голову охотника. - Посмотри мне в глаза!
- Чего... ты хочешь? - прохрипел Варнак.
- Больно? Кармическая ловушка причиняет большую боль, но истинные муки ты испытаешь, когда будешь гореть в очистительном пламени костра, колдун!
- Оставь... меня.
- Не раньше, чем ты назовешь мне имена своих сообщников. В Кревелоге тебя видели с женщиной - кто она?
Не дождешься, подумал Варнак. Кайлани я тебе не выдам, даже не мечтай...
- Кто эта женщина?
- У меня... нет женщины.
- Лжешь, колдун. В Златограде ты был с женщиной, а в Патар отправился один. Где ты ее оставил?
- Это... была шлюха, - Варнак поднял глаза на заклинателя и попытался улыбнуться. - Я спал с ней... за деньги. Иди к демонам, Серый.
- А эти сиды - кто они?
- Просто... сироты. Я купил их.
- Ложь. Я чувствую, что ты лжешь.
- Тогда вели перевернуть меня... на живот. Так тебе будет удобнее поцеловать меня в задницу.
- Упорный! - Инквизитор криво усмехнулся. - Но я знаю, как развязать тебе язык. Сейчас я прикажу привести сидов, которых ты притащил с собой, и мы будем их пытать. У меня с собой хороший палач. Ты насладишься их мучениями и, может быть, это зрелище сделает тебя сговорчивее.
Гнида, подумал Варнак. Как сказал, так и сделает. Будет пытать детей, пока не запытает до смерти.
- Не было... женщины, - ответил он.
- Понимаю, - инквизитор усмехнулся еще отвратнее. - Тебе хочется посмотреть, как будут разделывать эту сидку. Она хорошенькая, верно. Ты ведь купил ее ради греховных забав. А может, и мальчика тоже. Сидские юноши нежны и грациозны не меньше сидских женщин. Любой испытает возбуждение, наблюдая за их муками.
- Больной.... Ублюдок.
- Говори, колдун! Говори быстрее, мое терпение на исходе.
- Не было никакой женщины.
- Ладно, попробуем по-другому, - ответил Этардан. - Пытать тебя дальше не имеет смысла, можешь сдохнуть и ничего не сказать. И этих остроухих недочеловеков тебе не жаль, это ясно. У нас впереди четыре дня плавания до Патара. Посидишь пока в трюме. Мы еще побеседуем с тобой, язычник, и я, клянусь богом, заставлю тебя говорить!
Булка лежала на столе - еще теплая, ароматная, с восхитительной румяной корочкой, глазированной яичным желтком. За последние дни он съел столько таких булочек, сколько не ел за всю свою жизнь.
В приюте тощая, желтоглазая и жестокая мать Арайя била по рукам тех, кто ворует с кухни еду. Заставляла вытянуть руки и била костяным стеком по пальцам, пока не выступала кровь. А потом говорила, что бог не любит, когда человек ворует и когда ест, как животное. Человек должен есть только хлеб, честно заработанный в поте своего лица - и за столом, прочитав молитву, а не грызть ворованные сухари по углам, словно крыса. Его она тоже била два раза. Он хотел сказать ей, что не наедается тем, что дают в трапезной, но не сказал - решил, что мать Арайя слишком злая, чтобы понять его.
А эта булка лежит на столе и будто говорит: "Возьми меня, мальчик! Возьми и съешь - ты же знаешь, никто не будет бить тебя за это по рукам!"
Он взял булку и сразу надкусил. Булка была мягкая, пахнущая сдобой, ванилью и корицей. Совсем непохожая на безвкусные, отдающие плесенью и старыми тряпками хлебцы из серой муки, что он ел в приюте. Настоящая домашняя булка. Испеченная нежными руками любящей женщины. Как все те булки, которые он съел за эти дни.
Держа булку в руке и откусывая от нее понемногу, он поднялся на второй этаж дома. Здесь было тихо. Он прошел по галерее и тут почувствовал едкий неприятный запах. Пахло из открытой двери впереди. Он подошел и заглянул внутрь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
